Несмотря на опасения, Борис уснул мгновенно, болезни исчезли из его реальности. Зато Карина не спала до утра. И будь она хоть чуть проницательнее, она сумела бы найти и ответы, и вопросы, но по причине недалекости, женщина чувствовала себя почти счастливой:
«Его супруга уехала. Завтра мы станем мужем и женой официально. И хорошо, что без свадьбы. Второй такой пир я не перенесу. Хотя повторение подобного нереально. Такое вообще не случается. Возможно мне все приснилось? Слабоватый аргумент. Не может же всем сниться один и тот же сон».
Покой не наступал, Карина ворочалась в постели, отыскать уютный уголок на огромной кровати ей так и не удалось, она не сомкнула глаз до утра. Образы наплывали один на другой, звучали обрывки фраз и мелодий.
Глава сто девяносто восьмая Возвращение в провинцию или не слушают не только бедных, но и слабых
Келсиос вел автомобиль, Ванда сидела рядом. Волны раздражения накрывали всю семью Залиникосов.
– Успокойся, ничего не изменилось, общайся с отцом сколько угодно, позвони завтра, давай я поверну автомобиль, и через пару минут будем пить чай у него на кухне. Я приму участие в чаепитии, нажрусь варенья. Ванда не изводи себя, – предложил Келсиос.
– Спасибо, любимый, я вообще больше не хочу не видеться, не говорить с отцом. Завтраки обеды и ужины с Борисом Семеновичем Вайрихом завершились. Моей пластичности не хватит, прощаться с ним раз за разом. И ему эти прощания без надобности. Закрыто, – отгородилась она словами от своего родства с отцом.
«Действительно закрыто, а где философское спокойствие?»
Подумал Келсиос. Раздражение не спадало.
Семья вернулась в особняк на Оболонской набережной. Ванда почти на ходу попыталась сорвать накидку, она прочно держалась за волосы, дрожащими руками попыталась нащупать потайные застежки.
– Келсиос, сдери с меня платье и накидку и вообще все, больше не могу, душит, – попросила супруга Ванда.
Келсиос начал разбирать прическу, понимая, ничего из гламурных фильмов, где восторженная невеста падает в объятия красавца мужа, ему не светит. Накидка, она же фата с тихим шелестом и стуком каменей, упала на пол. Затем он отыскал потайные застежки, помог снять платье, оно печально зазвенело камнями и зашелестело опавшей листвой по пустой улице. Ванда сняла белье и замерла посреди комнаты. Раздражение не отпускало.
Келсиос внимательно рассматривал жену.
«Что её так встревожило, в другое время она давно бы спряталась в ванной, почему решила замереть как фарфоровая статуэтка на полочке, такая же странно белая и хрупкая».
Желания её нагота не будила, Келсиос не понимал, почему такое происходит.
– Проклятая человеческая сущность, я связанна по рукам и ногам, бессилием, навязанным человеческой физиологий. Невыносимо ждать, невыносимо, – прошептала она.
Девушка выглядела неестественно, Келсиосу стало неловко, он не привык к такой откровенности. Схватил халат и набросил ей на плечи. Ванда благодарно улыбнулась, поежилась продела руки в рукава, завязала пояс на два узла и обняла мужа.
Грани истончились, вся семья испытывала, крайнее раздражение и нетерпение, в котором пребывала Ванда.
– Пойдём к семье, Тарья заварила чай, съешь чего-нибудь, после пира, точно голодная, я не видел, чтобы ты хоть что-то проглотила, – предложил Келсиос, он понимал, несколько часов назад она буквально вычеркнула себя из человеческой реальности.
Всё что принимаешь на уровне теории всегда легче, попробуй столкнуться с этим в реальности. Но Келсиос ошибся, Ванда не шла по логике.
– Простите, больше не могу, я потратила много сил, на Холайе, и что я выяснила только то, что знала без этих затрат, он врёт. Ну, кроме уже озвученного, – злилась Ванда.
Она опустилась в кресло, и устало закрыла глаза.
– Прекрасная брачная ночь, – горько пошутила Тарья.
Ванда открыла глаза.
– Я все слышу. Поехали в Хуст, предел рядом, там меньше людей или есть желание потусить в столице с прежними симптомами? Посплю в автомобиле, блин в этой спортивной срани не поспишь. Фоас поеду в твоей. Агостон не переживёт, зарывать второй улучшенный внедорожник по моей вине, – её голос как-то легко изменил интонации от угрозы до жалости и сожаления.
Келсиос хотел помочь, и подошёл к ней с такими намереньями.
– Не таскай меня, не только бедным не верят, но и слабым. Чтобы слабому поверили он должен стать очень сильным. Дойти до автомобиля у меня вашей энергии хватит. Дойду легко, – оказалась она от помощи.
Келсиос понял. Её «Легко» ей абсолютно нелегко, но она спокойно поднялась и направилась к автомобилю.