– С нами воевать он не желает, видели б вы, как унеслась его семейка, со скоростью Келсиоса, – вступил в дискуссию Агостон, его выводы всегда базировались на объективных фактах.
– И выходит, пойди мы за ними, куда деть Ванду. С собой взять исключено. Оставить беззащитной, исключено, – дополнила его наблюдения Тарья.
– Судя по их последней беседе, они почти друзья, – высказал мнение Белисар.
– Какие друзья? Такое не всякому врагу скажешь. Интересно как она отличает, где правда, а где ложь? – спросил Фоас, предыдущий текст он пропустил как бессмысленный, или не несущий ценной информации.
– По энергии, она ничего другого не умеет. Я бы знал, – ответил Келсиос отцу.
– Допустим, она каким-то доступным только ей способом попыталась прочесть их энергию. Они чего-то ждут. Неправильно, Холайе только он в единственном лице, остальным безразлично. Чего он ждёт? Прийти к нему и заявить ты нам надоел, и мы решили убрать тебя с рынка, прекрасный сценарий из человеческой реальности, – высказал разрозненные мысли Фоас.
– Да нам не за что его зацепить. Мы не представляем, где он сейчас обитает. И для чего ему война на Ближнем востоке, а если прикинуть, насколько он любит комфорт, – в свою очередь высказался Белисар.
Сколько усилий не прилагал Белисар воин, просчитать, зачем старейший монстр ввязался в гнусную войну людей за нефть, не мог придумать даже полу вразумительного объяснения.
– Да он, наверно, своим шлюхам пир пообещал, вот и вкинул денег, а чего там тупой корм сам себя покрошит и подаст, у каждого свой ресторан, – выказал простую и доступную точку зрения Агостон.
– Ты непревзойдённый, если бы все так легко объяснялось, – только и смог ответить Белисар брату.
– У Холайе нет полной информации, только куски, он ищет, как их собрать воедино. Но, имеющиеся у него разрозненные осколки охраняет как цепной пес кость, – сделал вывод Келсиос.
– Поведение для монстра, прожившего два тысячелетия более чем странное. Он бросает камни и по кругам на воде пытается предсказать судьбу, как шаман недоучка, – сделала вывод Тарья.
– Холайе умен такое поведение не его стиль. Он может обманывать, но курс выдерживает чётко. Его стиль напасть первым, не сомневайтесь он это сделает, как только картина станет полной, какие бы усилия мы не приложили, для предотвращения нападения. Мой создатель воин до мозга костей, не рекомендую уничижительно о нём думать, такое отношение обезоруживает. Его тон, выбранный для беседы с Вандой, тоже разновидность оружия. Мол, ничего страшного, мы болтаем о пустяках в шутейном тоне. Глупая девочка задаёт смешные вопросы, я бы ответил – так не поймёт - неумна, не доросла. А я даром слова на ветер не бросаю, цена им огромная. Насчёт нападет первым - объявив войну на Ближнем востоке, именно это он и сделал, – напомнил Фоас семье, о реальной опасности, исходящей от его создателя.
– Вот тут отец прав, – согласился Агостон.
– Кулон, кто-то заметил что-то необычное при вручении? – сменил тему Фоас, задав вопрос всем.
– Ничего, кроме того, что побрякушка хранилась в стеклянном шаре. Упаковка, похоже, бросовая. А после того как украшение оказалось на шее Ванды, она спокойно поболтала с Холайе, – озвучил свои наблюдения Агостон.
– Келсиос, а ведь дедушка подарил тебе знание о добровольном переходе, а потом извинился за подарок, и отозвал его, почему? – вспомнил Белисар.
Фоас вздрогнул, ему не хотелось, чтобы сын озвучил семье, текст Клефа, но приоритет оставался за Келсиосом, Фоас не стал вмешиваться. Келсиос ненадолго задумался.
– Поведаешь? – спросила Тарья, не особо рассчитывая на ответ.
Она всегда так поступала, когда хотела подтолкнуть брата к ответу. Но Келсиос и без слов сестры принял решение.
– Холайе умница. Быстренько все вспомнили, сутки между жизнями. Кто поцелует Фоаса без страха. Ванда идеально подходит всем четверым, – бросил Келсиос три законченные фразы.
Никто не понял, почему он начал говорить в оскорбительном тоне выплескивая злобу на отца. А тем более, какое это могло иметь отношение к добровольному переходу. Но через мгновенье все стало на места.
– Добровольный переход до безобразия прост. Вообще все гениальное без излишеств, витиеватость враг прагматизма мешает, когда надо достигнуть цели за максимально короткий срок. Я спрашиваю: «Дорогая, ты согласна стать одной из нас?» «Да»: отвечает она, разве у неё найдется другой ответ для любимого мужа, тем более в её ситуации. Кто-нибудь стоит рядом, например, ты Агостон, тебе я такое доверю, ты профессионал, и мгновенно убивает её, можно со спины, потом придётся прятать мысль о содеянном вечно, дальше моя работа. Осталось выяснить, кто из нас возьмёт на себя роль судьбы? Дедуля чётко рассчитал мы все слабаки и предложил услуги Клефа. А убить её как человека и обратить я сам не смогу, не успею, два убийства в двух реальностях, когда есть физическая и духовная близость, непосильная задача. Ну, чтобы ни у кого не осталось сомнений в моей кровожадности, я мысленно проиграл этот сценарий несколько сотен раз, – ответил Келсиос на все вопросы сразу.