Келсиос прочёл в его мыслях предложение продолжить беседу на нейтральной полосе.
– Я должна уйти с вами? – поинтересовалась своей судьбой Хиония.
– В обязательном порядке, ты хочешь повоевать с Холайе сама или надеешься, занять место рядом с Клефом? Поверь на слово, ты лишняя головная боль, особенно в свете последних откровений Ванды, – предупредил Фоас.
Хиония злобно зашипела и ушла к себе. Все разбрелись, утонув в мыслях. Скука действительно отступила.
Глава сто девяносто девятая Механизм самоуничтожения или почему Холайе отпустил Фоаса
Келсиос встретился с отцом в лесу. Выйдя из зоны слышимости семьи.
– Отец, ты слышал то, что и я? – поинтересовался Келсиос.
– Да, до последнего слова. Он угрожал нам, безусловно. Вопросы Ванды к моему создателю как всегда лишены логики – сплошной парадокс, – ответил Фоас.
– Поверь, она не задала ни одного абсурдного вопроса, не нашедшего вполне логичного объяснения, логика в них присутствует, но понятная только моей жене, надо подождать, – ответил Келсиос.
– Из ценного – только его уверенность в сохранении даров, думаю, её этот момент беспокоит и его интересует, почти как нас или даже больше. Без даров девушка ему не нужна, – озвучил очевидное Фоас.
– А, ты знаешь, я догадываюсь, в чем заключается её опасность, – решил, перейти к откровенный беседе, Келсиос. Пустые тексты начали его злить.
– И в чем? – проявил умеренный интерес отец, боясь спугнуть откровенность.
Фоас давно замечал странную перемену в сыне, при внешнем спокойствии в его глазах вихрем проносился чёрный огонь.
– Фоас. Все намного серьезнее. Потоп, упавший самолёт, затонувший круизный корабль, Аркадия, Сергей, Люсьена, Борис тренироваться она начала на однокурсниках. Ванда запускает механизм самоуничтожения пока неосознанно, как неосознанно игралась с энергией, пока не научилась. Я видел это много раз. Если кто-либо не защищен её любовью и вышел на её путь она не останавливается, чувствует в человеке слом и дает толчок. Люсьена её мать, и Ванда запустила механизм как бы во благо. Тоже проделала с отцом, еле успел вернуть ему его сущность. Результат ей не интересен, найдёт человек или другая сущность, внутренний резерв выжить - выживет, не найдёт финиш, – высказал своё предположение Келсиос.
– Механизм самоуничтожения, Холайе бессмертный, как и мы, запустить можно – смысл? – задал вопрос на опережение Фоас.
– О смысле не скажу. Ванда сто процентов видела уязвимость семьи Холайе и его личную уязвимость. И на это ушла вся её энергия. Без возможности создавать высших вампиров твой создатель действительно мешок с мраморной пылью и ледяной крошкой. После создания тебя тысяча лет ни одного высшего. Ванда ударила наотмашь и в самое больное место, дернешься, убьёшь. Поднимешь руку на Келсиоса – умру, уговоришь сейчас, времени в обрез не успеешь ничего, сиди и жди. Чего? Нет, он нам не угрожал, он перспективы вслух рисовал. Расшатывал. А она молчала. Да как молчала! Фоас я дал себе зарок, не звереть и не выдержал, – сознался Келсиос.
– Допустив такое, рекомендую не вспоминать о механизме самоуничтожения, особенно при Хионии. Келсиос то, что я сейчас узнал, можно расценить как прекращение холодной войны между нами? – спросил Фоас.
– Да с ревностью я договорился. Холайе зря отпустил тебя, – сделал правильный вывод Келсиос.
– Судьба. Я оказался последним, как Тарья. Более бездарного вампира у Холайе до меня не получалось. Мой создатель, глядя на своё творенье, часто думал, о том, что его охотники талантливее меня, высшего вампира. Об Омерайе я не задумывался, они всегда выступали одним целым. Холайе махнул на меня рукой, подумаешь, один не удался, впереди вечность и есть возможность все исправить. И ещё он создавал свой мир, занял себя по самое не хочу. Это он сейчас ведёт оседлый образ жизни. Придумав, законы он насаждал их среди всех вампиров, не согласных убивал. Неуемная жажда власти, – вспомнил Фоас.
– Наслаждался властью, – поддержал Келсиос отца.
– Возможно, и наслаждался, но он однозначно создал свой мир. Неважно чем высший вампир Холайе руководствовался, жить стало легче. Перестали убивать по полгорода, не охотятся на чужой территории. Тебя тоже останавливали его законы, особенно вначале. Запрет охотиться на относительно талантливых людей, усвоили и тупые кровососы, – продолжил Фоас.
– Конечно, он же надеялся, на высшую касту, – отметил Келсиос
– Он жесток и по отношению к себе и по отношению к семье. Ну, насчёт высшей касты мы это проходили. Ты тоже гениев лепил из корма. Забыл? – напомнил он сыну.