– То, что он увидел, заставило его принять решение убить её. Если бы не оборотни, он бы убил её, – предположил Келсиос.
– Сомневаюсь. Холайе ни разу не принял решения убить, до выяснения всех нюансов. Убивает он только корм. Мой создатель не стал бы её убивать, нашёл бы способ съехать с темы, это я увидел на свадьбе. Келсиос доверием на доверие, как только я подавлю в себе протест и приму, то, что Холайе посмел убить, высшего вампира, обладающего уникальными знаниями ценными для всех нас, я убью своего создателя. Нарушив тем самым все законы и вампирские, и человеческие. Записей мы не ведем, он уничтожил бесценный фолиант, написанный в единичном экземпляре. Задумайся, убитый ним вампир мог быть первым или вторым из появившихся здесь на этой планете. Откуда-то же мы появились здесь. Ещё эти старейшины, о которых спросила Ванда, они вообще из области нереального. А Холайе скотина, желая власти, мог убить высшего вампира, – эти слова Фоас произнёс в крайнем раздражении.
– Фоас…, но ведь нет никаких предпосылок, никто не пытался убить высшего вампира и не убил, – попытался остановить его Келсиос.
– Мой создатель заслужил, но перед смертью я заставлю его стать предельно откровенным, – глаза Фоаса загорелись черным огнем, Келсиос первый раз встретился с ненавистью в виде чистой энергии.
– Ты ответил на вопрос, почему он не убил тебя, он слабее. Ванда ответила на него раньше. Вторая по силе семья, – повторил слова жены Келсиос.
Чёрный огонь в газах создателя погас.
– Сын, предела моей зависти не существует. Обладать таким сокровищем. Покопавшись в себе последние несколько месяцев, я лишился последних иллюзий в отношении себя. Тот, кто прописал, и запустил процесс, мог вручить девушку тебе единственному. Я горжусь, тобой. Но экзамен Ванде я сдал на высший балл, механизм самоуничтожения остановил. Ты прав это её скрытое оружие, в моем случае это выход в конкуренцию с тобой, за неё. Но как вклиниться в её войну с Холайе пять высших вампиров и один продвинутый полу охотник не придумали, – с сожалением констатировал Фоас.
– Отец, почему она так легко приняла дар Холайе о добровольном переходе? Ей плохо больно, какие человеческие симптомы заставили её согласиться со своей смертью. Ты врач и знаешь о человеческой физиологии всё. К варианту Бориса о трансплантации вернуться не стоит? – спросил Келсиос.
– Ты ополоумел от любви. Или заигрался. Не зря я донора держу рядом все время, – признался он Келсиосу.
– Фоас? – вопрос завис в воздухе.
– Игорь Дмитриевич, красавец здоровый как бык по всем параметрам подходит. Жаль Ванда остроту восприятия сняла, ты оценил бы мой выбор, – спокойно доложил отец, как он переиграл его в очередной раз.
– Подожди, так ты во время пира, просто держался на самоконтроле, – опять удивился Келсиос.
– Я очень люблю вас, чтобы оставить беззащитными. А почему она спросила, как блокировать энергию, она поняла, что от её подарка на время пира я отказался. Мне не привыкать. Только потому, что вы неравные соперники с Вандой я уровняю ваши силы. Дар твоя жена приняла, потому что она меньше человек, чем я или ты. Девушка меньше нас живёт среди людей, ненавидит людей лютой ненавистью. Человеческую кровь Ванда уже попробовала, опосредованно, но она ей не понравилась. Напоминаю - переливание. Не заставляй меня искать нового донора на новом месте. Или ты настолько не готов, что способен продлить её пытку оставаться человеком. Будешь ассистентом во время операции, так из человеколюбия, чтобы поубавить его, – предложил Фоас сыну.
– Думай, что хочешь, но нанять убийцу среди своих или чужих - уволь. Согласен в этом вопросе я больше человек, чем она. Случайности я не допущу. И поверь, я прочту даже скрытую мысль, если такая родится в чьей-то голове и оторву её, быстрее, чем этот некто додумает эту мысль до конца, – его голос превратился в рычание. Рычал зверь, у которого попытались отнять добычу. – Я люблю её не человеческой любовью.
– Как держишь и как любишь, здесь человеческого действительно нет ничего. И я рад мои тысячелетние усилия дали добрый плод, – спокойно обрадовался Фоас.
Боль и жажда исчезли, на подступах к дому.
– Проснулась, очнулась, навела порядок, – отметил Келсиос, – она так смешно пугается, отследив, что энергетическая связь утрачена. Она слабеет, – заметил Келсиос.
Фоас прочёл скрытую мысль сына и улыбнулся невидимой энергетической улыбкой.