– Неужели испугалась? – спросил он.
– Боюсь понадеяться, не передумаешь? – попыталась удостовериться девушка, но вампир не дал ей возможности схватить его поток.
Тонкая неразрывная нить связывала его с отцом, такая же нить связывала его с любимой женой, ещё несколько нитей принадлежали сестре и братьям. Даже Хиония отзывалась. Нити, свиваясь в канат, давали невероятное чувство защищённости. Каждый сделал вывод из трехдневного одиночества.
– Я люблю тебя, – признался он жене.
– Эгоист, не мог подождать, пока я скажу первая. Лишь бы саму насладиться, – без обиды обиделась Ванда.
– Агостон, Игоря Дмитриевича помнишь? – спросил Фоас.
– Этого придурка, решившего поиграть с Борисом, как же его забудешь, примитив, – дал характеристику вампир палач, активному идиоту.
– Тарья мы в Румынию, за три дня ничего не изменилось? – обратился отец к дочери.
– В Румынию, все в силе, – подтвердила Тарья.
– Агостон мотнись, внуши активному идиоту, что он обязательно должен оказаться в Румынии. Пусть выезжает немедленно. Искать нового дебила нет желания, вдруг нормальный попадется, жалко станет, а этот все равно потенциальный труп. С его страстью к аферам и полным отсутствием интуиции, – обратился с просьбой Фоас к сыну:
«– Донор, – поправил его Келсиос
– И то и другое, чувство самосохранения срабатывает у тебя раньше, чем разум. Но я вдруг очеловечился, – ответил Фоас.
– Врешь, ты всё, цена девушки растет, – незлобно ответил Келсиос».
– Белисар, Тарья, закрывайте юридические вопросы. Уверен, ты все видела, сутки тебе никто не мешал, – напомнил дочери Фоас её обязанности.
– Фоас, я прикоснусь к тебе, я должна кое-что проверить? – попросила высшего вампира Ванда.
– Девочка, я тебя боюсь, – шутя, ответил Фоас. Он, как и Келсиос не мог ей ни в чем отказать.
– Келсиос, выдернешь меня, если ощутишь, что я опасна, теперь можно? – второй раз попросила разрешения Ванда.
– Так согласен, – рассмеялся Фоас, не став вникать шутит девушка или всерьёз опасается нанести вред.
– Внимание, теперь правда, чем я была занята. Нет у меня другого способа, ты тоже не слабо сопротивляешься, – призналась Ванда.
Она ласково провела по его волосам и лицу. Энергия Фоаса понеслась в её сторону. Наконец два высших вампира оценили, на что были потрачены часы.
– Так я дольше протяну, не понимаю, о чем вы договариваетесь, но понимаю, я должна ещё пожить как человек. Любимый я не оставлю ни тебя ни семью до того, как решатся все проблемы. Прости за слабость, я давно научилась получать удовольствие от насилия, какого-то беса решила, вдруг программа даст сбой. А донора звать не стоит, я против, и буду сопротивляться всеми доступными мне методами, – предупредила девушка двоих высших непобедимых вампиров, и у них не возникло сомнения, сопротивление будет титаническим. Горькая улыбка осветила её зелёные глаза.
«Я не в ней не ошибся»:
Скрыл свою мысль Фоас, но почему-то решил, Келсиос её прочёл. Иногда высшему вампиру казалось, что всех семерых объединял единый энергетический поток.
Семья очаровалась игрой, все, кроме Хионии, она включилась в остановленную страхом истерику. Страх и неопределенность отступили, она в полной мере не принадлежала семье, и решала свои проблемы сама.
– У вас все прекрасно, разрешите мне уйти, – услышали все её просьбу.
– Всё наладилось и утряслось. Пока тупой охотник не подкинул нам проблемку, – включился Белисар, его дар не сработал, погасить решимость и агрессию в полной мере не удалось.
Келсиос и Фоас прочли его мысленное недоумение.
– Хиония, Клеф не примет тебя. Холайе, скорее всего, попросить Клефа убить тебя, – вступил в беседу Фоас.
– Это моя проблема и моя жизнь, – огрызнулась вампирша охотник.
– Хиония останься до того, как я обращусь вампиром, семейка обязательно явится, попытаешься поговорить с ним при нас. В качестве сатисфакции поприсутствуешь рядом с процессом. Бонус за насилие над тобой, – предложила сделку Ванда.
Хиония не собиралась успокаиваться, вожделение, помноженное на влюбленность, относились к плохим советчикам.
– Уйду, не удержите, у вас энергетические игры, не моё это. Я охотник одиночка я пришла сама и имею право уйти в любой момент, – продавливала она свою линию.
Ванда взвилась, такого поведения не ожидал никто. Секунду назад она казалась умиротворенной и спокойной.
– Фоас, надоело, дернется в сторону ухода, предлагаю проголосовать за лишение жизни. Неизвестно, что она собралась рассказывать семейству Холайе эта вдруг познавшая любовь холодная расчетливая тварь, а полученную информацию твой создатель использует во вред. Только эта тупая дрянь не узнает, как и для чего, её уже разорвут и сожгут. Какого беса эти твари, набитые мраморной крошкой должны её убивать, мы сами справимся, так хоть какое-то удовольствие получим и потренируемся. Если она жить раздумала, – логика, как всегда вынырнула из другой реальности, никто в таком направлении думать не начинал.