«Прошло полгода, все встрепенулись, все живы. А сколько ещё этих бессмысленных лет, десятилетий, потом столетий? Ну, ещё год пока Ванда обретет себя, а дальше шесть мощных энергетических сгустков, отправятся в другой город в другой стране. И им придётся душить желание перегрызть глотку всей планете, Ванде тоже придётся поискать уголок попрохладнее на равномерно раскаленной сковороде».
Куча подарков заметно уменьшилась, посуда закончилась. Келсиос отметил, пыли от ненужного хлама, подаренного людьми для людей, не так и много. Он давно запретил себе ярость и злость. Желание полного и немедленного обладания девушкой отступило.
Ему опять захотелось умереть впервые за последние три месяца.
Подарки закончились в прямом и переносном смысле.
Ванда опустилась у его ног, без слов и поцелуев обняла его окаменевшее ледяное тело. Он не отозвался на её призыв, она не настаивала, но руки тугим раскаленным узлом стягивали готовую рассыпаться на части сущность. Девушка ждала. Прошёл час, Келсиос замер, ни тело, ни энергия не отзывались.
– Я бы с удовольствием родилась у кого-то другого, – повторила она слова, сказанные во время свадьбы матери, – родителей выбрать невозможно.
– Тебе нужно ещё время? – уже полностью владея собой, спросил высший вампир.
– Нет, а тебе? – ответила она и спросила.
– Нет. Поехали. И я ни за что не отдам возможность родить тебя, – заверил её вампир и ожил, отшвырнув ещё какие-то осколки человеческой сущности.
Его энергия устремилась к девушке, разница температур исчезла, Ванда разомкнула объятия и направилась к остальным членам семьи.
Муж и жена вышли из комнаты, дверь в гостиную кто-то распахнул. Стол оставался у окна, там он находился с посещения семьи Холайе. Фоас Белисар, Тарья и Агостон замерли посреди гостиной как четыре шахматные фигуры. Неподвижно и величественно. Келсиос присоединился к ним.
Первой пошевелилась Тарья.
– Келсиос, прилетай с Вандой завтра, так ей будет легче. Все равно надо перегнать автомобили, и кое-что поднакопилось. Это когда спешно улетаешь, а когда в покое хочется кое-что забрать, очеловечиваемся. Здесь мы прожили не долго, отъезд спокойный, вещи новые. Отпустить вас вперед там не уютно, – как ни в чем не бывало, предложила Тарья
Шахматный строй смялся, Агостон и Хиония попытались проскользнуть мимо Келсиоса.
– Опять из-за меня проблемы. Я прекрасно доеду. Тарья распорядитель ты, не стоит из-за меня нарушать устоявшиеся порядки, – напомнила ей Ванда.
– Это как раз не из-за тебя. Шесть машин из одного дома среди дня всегда много. Это наша традиция трубить отъезд в полночь минус пять минут, – поведала Тарья.
До Ванды донесся негромкий гул. Заработали двигатели. Она вышла в коридор. Дом как живой организм пришёл в движение. Шесть сосредоточенных фигур неслись по дому, и вещи занимали свои места с молниеносной скоростью. Ванда с замиранием сердца смотрела, как поднимаются огромные стекла-витрины на всех трёх этажах одновременно.
Мощный сквозняк подхватывал мелкий и не очень мелкий мусор и унёс его прочь. Агостон поднял холодильник, вытряхнул из него продукты на пол, они тоже унеслись в открытые витрины. Ветер подхватил и пыль от свадебных подарков, унес ненужную одежду, предварительно открыв немногочисленные шкафы, комнаты приобрели нежилой вид. Гул усилился, стеклянные витрины опустились, их закрыли железные щиты, сработали замки, тихий щелчок ознаменовал завершение грандиозной уборки и все стихло. Тишина стала невероятно тихой.
– Пойдём, а без чувств жить проще, чувства реальная болезнь, насквозь больная цивилизации, – Келсиос взял жену под руку.
– Ты меня решил удивить своим открытием? – горечь сквозила в словах Ванды.
Перед домом стояли шесть автомобилей. Каждый направился к своему автомобилю Ванда села в «Ламборджини» Келсиоса.
Входную дверь дома, тоже закрыл железный щит. Дом, где 943 дня или 22560 часов или1353600 минут, прожила семья Залиникосов, семья высших вампиров и каждый член семьи признавал – это были не самые нудные минуты в их жизни.
Шесть автомобилей без света фар и габаритов на предельной скорости унеслись в сторону Румынии. Украинская эпопея завершилась, теоретически на ближайшие семьдесят лет.
Глава двести четвертая Была ли девочка и будет ли мальчик, или один не совсем человек знал ответ на первый вопрос
Борис проснулся в полночь от резкой боли в сердце.
– Господи, хоть бы не умереть от инфаркта. Возраст критический. Полгода ни минуты отдыха. Ну, вот, отпустило, – прошептал мужчина и перекрестился.
Борис не знал, болезней нет, и он почти прежний, холодный, злой, циничный делец убийца, полугодовой идиотизм закончился предположительно на ближайшие пятьдесят лет. Рядом безмятежно спала жена Карина.