Борис определил причину боли – Ванда, она рядом в городе, их связь была настолько сильна, он не мог ошибиться. Мысль прошибла – и выступила холодной испаренной на лбу:
«Она никуда не уезжала, всё время находилась рядом. Тарья скотина. Убью – мелкая дрянь. Она меня отвлекла, а я в очередной раз попался».
В пять утра Борис вскочил в автомобиль и помчался к дому Залиникосов. С большим трудом, но он все-таки отыскал неочевидную дорогу. Въезжая во двор он уже понимал, приехал зря. Окна дома закрыты железными щитами, идеально подогнанными к рамам. Мужчина вышел из автомобиля. Двор пребывал в запустении. Борис Вайрих набрал номер клиники Фоаса. На вопрос можно ли переговорить с доктором Залиникосом, ему ответили, что клиника принадлежит другому лицу, но, если он желает, то может лечь к ним, клиника работает на прежнем высоком уровне. Главврач городской больницы, оказался более словоохотливым, рассказал, как просили, как провожали, и ещё доложил, что уволился Фоас месяц назад. Ректор университета доложил, что заявление об увольнении Келсиос положил ещё за две недели до выпускного вечера, а потом инцидент в университете, похоже, он сам на волоске, если скандал как-то не утихнет и ученики не вернутся в университет.
Борис сообразил, все логические пути приведут в путик, и решил пойти против логики.
Он вспомнил цепкие холодные руки Тарьи, её ледяное дыхание, напоенное невероятным ароматом. Вспомнил, как эта по-мужски сильная девица повела его в танце. И как неземной голос пропел благую весть, о беременности Карины. Как он восхищённо смотрел на пожар потоп и песчаную бурю в толпе очарованных болванов. И о том, как он циник и убийца мгновенно обмяк и поверил безоговорочно странной девушке. И как с замиранием сердца ждал, и как выполнил её приказ немедленно жениться, и как Карина рыдала у него на плече, не веря своему счастью, разглядывая печать в паспорте. Как признавалась ему в любви, и как он до сегодняшнего дня ни разу не подумал приехать к дому Залиникосов. Услышав, что молодожены проводят медовый месяц на частном острове в океане, опять от той же Тарьи и успокоился.
«Она эта дрянь Тарья и не человек вовсе, а ведьма. А кто же тогда все остальные?»
Борис испугался своей мысли, дрожащими руками набрал в который раз номер мобильного телефона Ванды. Приветливый голос сообщил, что он набрал несуществующий номер. Не дослушав, он с силой сжал телефон в руке, намереваясь швырнуть его в железную стену, но почему такое поведение вызвало в нём кривую улыбку. Борис положил телефон в карман и беззвучно зарыдал, сжав кулаки. «Оплачено» – пропел в глубине сознания невероятный голос, и он вспомнил темно коричневые глаза Тарьи.
«Ванда не вернется».
Борис услышал тихие шаги. За спиной остановился Пётр.
– Уехали? – задал ненужный вопрос парень.
– Да, – безвольно ответил Борис, слепая ярость заливала глаза.
– Куда не знаете? С Вандой не встретились? – второй вопрос раскаленной иглой возился в сердце отца, потерявшего дочь.
– Нет, последний раз видел на свадьбе. А ты что здесь делаешь? – спросил Борис, постепенно приходя в себя. Он обрадовался появлению Петра, его низкий грудной голос как-то успокоил Бориса, он на миг подумал, что все не так безнадежно. И Ванда обязательно вернется, как возвращалась все прошлые разы.
– Как что? Лес обхожу. Помогаю отцу, так по привычке, личная инициатива. Это хорошо, что я вас встретил. Отец намеревался к вам заехать, скоро открытие сезона охоты. Приглашайте друзей, мы все подготовим. А на счёт Ванды не переживайте. У неё есть муж, – успокоил его Пётр.
– Да, у неё есть муж. И пока супруг не заявит о пропаже, её искать не станут. А мужа обязательно и легко найдут, и он заверит, что все в ажуре и предоставит документы, о месте нахождения жены. Меня поднимут на смех, потому как ни одного вменяемого аргумента против семьи Залиникосов у меня нет. Пётр спасибо за приглашение, я ним, с благодарностью, воспользуюсь последний раз. Мы с Кариной переезжаем Киев, – работодатель поставил в известность Петра, делать в Хусте Борису стало нечего. Пустота, образовавшаяся внутри, затягивала в себя.
Борис не представлял, как понимает его этот молчаливый деревенский парень с лицом французского аристократа. Мужчина оставил Петра и, не прощаясь, направился к автомобилю и решительно занял место водителя. Пётр догнал Бориса и протянул ему телефон. Борис не удивился, гася ярость и злость он мог выронить аппарат на землю.