Глава двести восьмая Где бродила Ванда, или почему всё опять лишено логики
Опьяненный её кровью с истерзанной неизвестностью душой, не выражая никаких эмоций, Келсиос неподвижно и безмолвно сидел рядом с неподвижно лежащей безмолвной женой. Не выпуская её руки из своей. Прошли сутки. Все сроки были превышены и Келсиос заметно нервничал. Неопределенность заставила его заговорить.
– Такого не может быть, она молчит и не шевелиться, – наконец выдохнул вопрос вампир создатель.
– Келсиос, не пугай себя. Скажи спасибо Ванде и Тарье, они как-то договорились. Ты напугал даже меня своим неистовством. Твоя жена никогда не поступала по логике, что могло в такой ситуации заставить её отпустить от правила, – успокоил отец сына.
Тарья сидела на полу у стеклянной витрины, обхватив ноги руками, устроив голову на коленях, и медленно раскачивалась. Брат повернул голову в её сторону, она жестом остановила его. Вспоминать не хотелось.
– Молчание из человеческой жизни, её папаша черт бы его побрал, воспитал из неё стоика, спартанца. Стоило свести его с ума скотину, убийцу, циника, садиста, – искал виновного Келсиос, остатки человеческого иногда оживали в нём.
– Теперь ты перестань меня пугать, иначе я решу, ты таки сошёл с ума. Вспомни, ты думал о своих родителях, или боялся кого-то расстроить? – предложил Фоас ему экскурс в 1272 год, ко времени, когда Фоас нашёл его под грудой мёртвых тел.
– Как представлю, как ей невыносимо больно и при этом она ещё, и молчит, – отозвался сын.
Экскурс наоборот ещё больше его расстроил.
Фоас и сам не понимал, почему все так. Но как врач он привык ко многому. И пока не наблюдалось видимых отклонений, делать выводы из частностей высший вампир врач не спешил.
– Отец, ты знал, насколько она плоха? Ванда говорила о нескольких месяцах, а не о трёх неделях, – наконец Келсиос задал вопрос, предвосхищенный Вандой.
– Я рад, ты таки пришёл в себя и начал задавать вменяемые вопросы. Узнаю почти восьмисотлетнего монстра мужа и отца. Да знал, а ты сам не видел? – Я боялся, как бы все не случилось во время свадьбы, и не пришлось бы играть другую пьесу. А Холайе она могла говорить неправду, как непревзойденному обманщику. За что в ней цеплялась жизнь? – ложь Фоасу давалась легко, тем более он подготовился. Даже в энергии не отыскались бы следы лжи.
– Я тоже задавал себе этот вопрос и не раз, конечно, я держал её за счёт своей энергии, мне не хотелось, чтобы она последние недели провела в клинике, – согласился с отцом Келсиос.
– Ты поступал правильно, – дал лестную характеристику сыну отец.
Думать Фоас не мог, его мысли прочёл бы Келсиос, он знал. Когда больной выздоравливал, благодарные родственники очевидного не замечали. И ещё Фоас вспомнил, краешек грани, на которой останавливал себя Келсиос, не выдерживал его усилий, и благодарил Ванду за спасение сына. Келсиос сорвавшись, растерзал бы девушку, а Фоасу пришло бы искать способ остановить его желание покончить с собой. Высший вампир переместил чёрный огонь из глаз в сердце и медленно на нём догорал. Следующую мысль вампир мог прокричать, но он её спокойно озвучил.
– Посмотрим, кого ты родил. Я сам нервничаю не меньше тебя, как-никак дед, по человеческим раскладам. Но с ней никакие расклады не работают она не человек, никогда ним не была. Надеюсь, станет вампиром, – Фоас обрел настоящего союзника, в лице Ванды, но правда требовалось время, чтобы этот союзник пришёл в себя и стал соратником и бойцом или противником.
Фоас загляну в глаза сына, а через них в сердце. Чёрный огонь погас – но огонь не вспыхнул и в глазах Келсиоса – это древний монстр расценил как явное отклонение. Кровь человека загоралась в глазах черным огнем и горела пару недель, потому он и отпустил на охоту семью раньше, а не перед самой свадьбой.
– Сын ещё кое-что не по правилам. Черного огня нет, твои глаза чистые и ясные. Если бы я не видел сам, не поверил, ты поймал самую вожделенную добычу в своей жизни, и что? – сказал Фоас сыну.
– Не шутишь? – недоверие тронуло голос Келсиоса.
– Сын, ты меня удивляешь, прислушайся к себе или попроси Тарью принести зеркало, – Фоас предложил сыну абсурдное развлечение.
Келсиос улыбнулся. Представив, как тупой вампир из фильма, пытается заглянуть в зеркало и нечего в нём не видит. Вампиры не нуждаются в зеркалах, в отличие от людей, они видят своё отражение во внутреннем зеркале.
Вампир замер от желания увидеть, как его любимая начнёт познавать его мир, и он рядом с ней помолодеет, и вся его семья обретет смысл, о таком пустяке как отсутствие черного огня он решил пока не задумываться. Высший вампир свободной рукой провёл по её волосам, они ожили как волосы Тарьи и заструились под его пальцами. Желание гигант зарокотало рассерженным океаном. Волны вампир отнес к пройденному этапу, и они скрылись в человеческой реальности, легким прибоем.