А Ванда тем временем, медленно брела по бескрайней пустыне, ей с трудом давался каждый шаг, солнце нещадно палило, босые ноги тонули в горячем песке, глаза, нос, рот засыпало песком. Она задыхалась.
Ванда слышала любимый голос, но знойная пустыня не отпускала. Ей хотелось позвать Келсиоса, объяснить, успокоить, но она знала, любимый ещё далеко и он её не услышит.
Глава двести девятая Молись, чтобы она нарушила правила в лучшую сторону и не решила отомстить тебе за своё совершенство
– Тарья, она действительно выживет? – спросил Келсиос сестру.
– Братец, она выживет, через три минуты вернется к нам, и начинай молиться, чтобы она опять нарушила правила в лучшую сторону, – предложила альтернативу, его беспокойству.
Вампир распорядитель не стала озвучивать, что у неё перед глазами мелькнула цифра три. Больше никуда этот камешек не подходил.
– Утешила, – прошипел он в сторону сестры.
В комнату мгновенно влетела семья Залиникосов в полном составе плюс Хиония, и замерли в боевой позиции. Вампирша охотник хоть и обещала уйти на время процесса перерождения, но, не услышав криков и стонов, решила остаться, в её жизни не случалось таких историй, на самом деле всех душило любопытство.
Агостон стал за спиной у Келсиоса, чтобы успеть в самом тяжелом случае, отбросить его в сторону, остальные стали вокруг девушки.
– Отпусти её руку, кто знает, что ей взбредет в голову, – предложил верзила Агостон.
– Не отпущу, я обещал, – отмахнулся брат от разумного предложения Агостона обезопасить себя.
– Я предупредил, вампир инвалид, супер прикол, запомни это лучшее, что может с тобой случится, если она решит тебе отомстить за своё совершенство, – проявил чудеса остроумия Агостон.
– Острожный монстр, помолчи, руку я ему пришью, даже если Ванда её съест, поймаем человечка, ампутирую руку, переделаю и пришью. Мы же совершенство отторжений не бывает. Проблема подобрать похожую по размеру и по тону кожи, ну и проблемы с документами отпечатки пальцев разные, если он вдруг решит летать авиарейсами, – продолжил шутку Фоас, чтобы отвлечься снять напряжение последних секунд перед пробуждением новорожденного вампира.
– А ты делал такое? – усомнился Белисар.
– Приходилось, спроси Омерайе, у него ногу охотник отхватил. Когда Холайе сдуру наплодил их больше, чем мог справиться, а один попался особенно агрессивный, – рассказал Фоас вампирскую байку из истории семьи.
– Шутишь, – не поверил Агостон.
– Ничуть, – ответил отец.
Все внимательно посмотрели на Ванду, она в течение последних суток претерпевала изменения. Ванда осталась собой, цвет лица не изменился, он остался прозрачно белый, цвет волос темно пепельным с сединой, черты лица тоже прежние. Совершенство и красота проступили наружу. Все выглядело, так как будто ты долгие годы любовался цветком, не зная, что это бутон, а в один прекрасный день бутон распустился. И сейчас раскрывались последние лепестки.
– Келсиос, ты бы присмотрелся, перед тем как бездарно психовать и нас выводить из состояния равновесия, – предложил Белисар.
– Вот, вот! Нам, между прочим, очень хреново, тронешь её, от тебя выгребешь, не тронешь, может и тебе конец наступить, рука это одно, голова другое, отойди от греха, – Агостон вернулся к первоначальному предложению отойти от новорожденного вампира подальше.
– Брат, не старайся, руку не отпущу, и от неё не отойду, я адекватен, а что творил ты и Белисар я ещё не забыл, скидка полагается и огромная, я заинтересован в первую очередь, чтобы она не умчалась только, придя в себя, Украина рядом, возможно ей захочется встретиться с Борисом, а теперь прикинь, чем встреча закончится, – попытался успокоить всех растерянный создатель, напугав своим текстом всех окончательно.
Нервозность нарастала, у каждого из присутствующих, внутренний таймер, отщелкивал последние доли секунды до пробуждения новорожденного вампира.
Держа любимую за руку, Келсиос ощущал все, происходящее в её теле. А в нём не происходило ровным счетом ничего. Вдруг вампир создатель услышал три тихих удара пульса. Её тело едва шелохнулось.
«Всё».
Услышал он мысль отца.