Спрашивать и уточнять ректор не посмел, с ректором беседовал Агостон, и последнему не оставалось ничего, как безоговорочно принять сказанное без лишних выяснений. Келсиос присел за свой стол в дальнем углу кафедры, поправил наушники, негромко включив музыку, замер в ожидании мыслей Ванды. Задача оказалась непосильной даже для вампира не слышать ничего и из ничего выделить одну мысль.
Не услышав мыслей девушки, вампир переключился на подслушиванье мыслей других людей о ней и удивился, с какой ненавистью думала о девушке Аркадия, одна из трёх девушек, с которыми он видел её в кафе. Двое из троих студентов не думали о ней вообще. Сергей думал о ней с опаской, оглядываясь, чётко прослеживалась симпатия и недоумение по поводу возникших чувств. Келсиосу стало неудобно, первый раз за многие столетия подслушивания мыслей и бесед, раньше такое занятие, подобных ощущений не будило. Этот факт почему-то заставил его разозлиться и сделать неутешительный вывод:
«Может мне убедить себя, что, боль, её интерес и все остальное мне показалось. Так вампирам ничего не кажется. Могу даже перекреститься, крестное знамение ничего не изменит».
С момента своего отъезда к Хионии Келсиос каждый миг ощущал присутствие Ванды, тонкая неразрывная нить, закрепившись за оголенный нерв, тянула его к девушке, невзирая на то, что вампир приложил неимоверные усилия, чтобы отключиться от окружающего мира, спать вампиры не умели.
Кроме Федора никто не заметил автомобиль преподавателя, люди привыкли лишний раз не акцентировать своё внимание на вампирах, живущих среди них.
Белисар и Агостон заключили пари, досидит ли их брат занятие до конца, или чтобы не рисковать исчезнет и они, наконец, избавятся от его наваждения. Оценили шансы как равные, и ставки установили равные. Агостон пребывал в уверенности, что Келсиос исчезнет и на второй эксперимент над собой, высший вампир не решится. Белисар оказался менее оптимистичными, он чувствовал в его энергии решимость, любопытство и ещё какое-то чувство, определение он ему не хотел давать. Келсиос мысленно поздравил Белисара с выигрышем двадцати тысяч долларов, подслушав их треп и мысленный, и словесный.
Прозвенел звонок на пару. Келсиос чётко отсчитал время и за двенадцать минут до начала занятия направился в аудиторию. Две минуты он выделил на разговор с братьями вампирами. Он принял решение снять напряжение и страх, они ситуацией не владели, да ещё находились на расстоянии. Белисар тихо рычал, отпуская Тарью с ним. Келсиос прочёл угрозу в его мыслях, и знал, если он причинит вред Тарье, даже неосознанно, брат объявит войну, в которой два совершенных бойца сойдутся в противостоянии на много лет. Именно к Белисару он и обратился. Сняв блок с мыслей, допустив к разговору всех.
«- Привет озадачил я вас? - спросил он брата.
– Спасибо, чутко. Чем занимался? – отозвался Белисар
– Предавался изучению обстановки, – ответил Келсиос
– Узнал что-нибудь новенькое? – спросил Белисар.
– Ничего. Во всяком случае, сенсации пока нет. Энергетический поток под контролем, – успокоил их Келсиос, этот текст он произнёс и для Фоаса».
Услышав новость, соглядатаи затихли.
«– Брат, давай, пока ничего, не случилось, я загипнотизирую их всех на максимум, в ближайшие годы тебя никто не вспомнит, – вступил в мысленный разговор Агостон, хмыкнув. – И прощай Украина.
– Перед тем как умничать отдай двадцатку Белисару, за сегодняшний проигрыш. Я не уйду ни за что, если какой случай тебе придётся заметать следы, для этого ты позван. В советах не нуждаюсь. Холайе ты тоже загипнотизируешь? – огрызнулся Келсиос.
– Зря ты отказываешься, пижон, – упрекнул брата Агостон, но при упоминании Холайе его решимость померкла.
– Не понял, вам, между прочим, выгодно моё пижонство. Притихли? Так то, Агостон держи себя в руках, глядишь, в скором времени слетаешь ещё раз на охоту, чем дольше я играюсь, тем больше у вас дивидендов, – обрисовал перспективу братьям Келсиос».
Белисар и Агостон когда-то давно придумали игру, чтобы ничего не доказывать друг другу по спорным вопросам они автоматически заключали пари. Обсуждалась только сумма.
«– Келсиос это низко, пользоваться приоритетом, чтобы обидеть ничего, не подозревающего брата, – картинно обился Агостон.
Но от мысли продолжить разговор о Ванде не отказался.
– Удивительно почему, все любят непонятое? Вот и ты попался. Как по мне, живи тихо, вечно вы с Фоасом лезете к этому корму, – упрекнул брата Агостон.