Они всегда жили семьёй и Холайе жил семьёй, остальные вампиры жили одиночками, постоянно перемещаясь. Иногда создавая непрочные союзы. Хиония мысленно рванулась на волю. Ванда ощутила энергию охотника и потянула её на себя. Хиония зашипела. Фоас мысленно улыбнулся. Ему понравилось, как Ванда из-за его спины начала править семьёй. Девушка приоткрыла дверцу, тут же захлопнула её и навесила замок.
– В этом есть какой-то вселенский смысл, думаю, я его очень скоро пойму, – Ванда сама остановила процесс самоуничтожения семьи и добавила, – Хиония, и не думай. Далеко ты не убежишь, хочешь, верну лося, он километров на двадцать отбежал. Заметь, лось будет тот же, я запомнила его глаза и его энергию. У вампиров великолепная память. Открыла она в себе особенность, известную любому вампиру. Ванда познавала себя, но уже начинала править.
Семья не решилась лишний раз вздохнуть. Под такой защитой и такой властью они ещё не жили. Оставалось надеяться только на любовь и доброту. Одна Хиония зло подумала:
«Лучше бы она сбежала».
– Посмотрите, её глаза зелёные и камень на кулоне стал такого же цвета. Всё повторяется как с браслетом, – проговорила Тарья, она все время решала задачу, поставленную перед ней, по поиску рук, прикасавшихся к украшениям и периодически их, отслеживала.
Ванда сняла украшение с шеи и внимательно рассмотрела камень закрепленный, на золотой не очень искусно изготовленной цепочке, камень был почти без обрамления. Потом передала его Келсиосу, они с Фоасом тоже внимательно рассмотрели зеленый бесформенный камень. Когда Фоас передавал камень Ванде, Келсиос протянул к нему руку, на мгновенье камень оказался в руках всех троих.
Энергетический поток прошёл сквозь них. Ванда подхватила камень на лету, Фоас и Келсиос отшатнулись от энергетического удара, только Ванда внешне не отреагировала. Она решала проблему посерьезнее, что-то со скрипом провернулось, внутри новорожденного вампира, и стало на свои места, срослись воедино четыре составляющие - основа, энергия, тело и сознание. Она приняла, произошедшие с ней перемены.
– Отец, – обратилась она к Фоасу, удивив всех спокойным тоном, – Необъяснимо, все четыре куска срослись, я стала одним целым, намного важнее начали появляться ответы.
Все вздохнули с облегчением.
– Фоас, а где вы берете энергию? – спросила Ванда.
– В том то и дело, что нигде. Нам энергия в огромных количествах не нужна. Так – добавление к остальным способностям. Собственно, как и людям, разницы никакой, мы мощнее. Ванда если тебе нужна только энергия, так ты меня не убьёшь и никого из нас не убьёшь, чтобы так убить вампира нужно хотеть его убить, и вампир будет сопротивляться. Я убивал так и Келсиос убивал, ты видела, поверь на слово, очень сложно. Иногда энергию некуда поместить. Необходимо научиться отдавать её пространству, иначе она тебя уничтожит. Почувствуешь малейшее сопротивление, или перенасыщение отступай. С людьми хуже, если тебе необходима исключительно их энергия, придётся убивать в огромных количествах, – предельно откровенно ответил Фоас.
– Исключительно человеческая энергия мне не нужна, проверила. Не только вы тупеете от общения со мной, и я поддаюсь. Если все так радужно, зацелую, – смеясь, метнулась в их сторону Ванда.
Остановила её внезапно возникшая мысль.
– Подарки Холайе продолжают работать. Сволочь, как же он много знает и скрывает. Так и выколотила б из него все, до последней мысли и последнего слова. Нет, он скорее даст себя убить, чем поделится знаниями. Придётся все искать в одиночку. Самое отвратительное кровь из рациона убрать не удастся, – завершила она тираду, гул, нарастающий во время её речи мгновенно стих.
Фоас старый умудренный опытом монстр, слушая Ванду, подумал:
«Наивный новорожденный вампир. Как много ты ещё не знаешь. Холайе никогда не даст себя убить, он слишком человек для такого шага, его сопротивление ты даже не представляешь. Это пройденный этап. Намного интереснее, кто ты такая и зачем тебе знания этого мешка с мраморной крошкой».
Келсиос не торопясь приблизился к жене, она прижалась к нему, просто прижалась, а не потянулась к нему за энергией. Теперь он стал настоящим мужем, живущим с любимой женщиной, тревоги и опасения остались в прошлой умершей реальности, оставшейся незыблемой как монолит. Ещё он подумал – ревность возрождать не стоит.