– Такое мне недоступно, – признался Фоас.
Фоас почувствовал, как Ванда бросила на него свою энергию, он согнулся под её тяжестью.
– Прости, – Ванда исправила оплошность. – Двигай.
Фоас переместил Агостона, ощутив сначала, как Ванда сбалансировала свою энергию до комфортного уровня, а зачем направила его энергию на выполнение задачи.
– Примерно так, – показала Ванда, – поверь твою энергию, в человеческом обличии, удержать намного труднее. Потому я и спросила, сколько примерно идёт процесс всю энергию я бы не удержала, тельце разваливалось, сам знаешь какие у людей непрочные одежды.
– Замечательно, плюс бессознательное состояние? – Фоас устал удивляться.
– Почему в бессознательном? Ты сам предупредил, сознание не уходит. И Келсиос подтвердил. Управлять невероятно сложно, Келсиос держал меня, а меня держал страх, если я отвлекусь, боль обрушиться на него и на тебя, такого я допустить не могла. Я же люблю вас. Вот он сейчас молчит. Любимый три секунды? – потребовала она ответ.
– Да, три секунды, – скрывать не имело смысла. Ванда ничего не забыла.
– Потому и шрам на его руке я пыталась вырваться отдать боль ему. Ты простишь мне эти три секунды ада, быстрее я не смогла справиться с болью, сейчас бы смогла, но это уже другая реальность. Фоас покажи руку, – обратилась она к отцу.
Фоас развернул ладонь. Тень шрама проступала и на его руке.
– Я ничего не чувствовал! – поразился Фоас.
– Здесь мой предел я не знаю, ты старше, ты глава семьи разбирайся, я еле разобралась, почему шрам у Келсиоса, а не у меня, в этом направлении даже смотреть не планирую, – ответила Ванда устало.
Все кроме Келсиоса и Фоаса испуганно посмотрели на Ванду.
– И ты просчитала уравнение, перед обращением, будучи человеком? – спросил Белисар.
– А ты думаешь, я сексом занималась с Келсиосом, когда мой внутренний таймер отсчитывал секунды жизни. Включи свой таймер и послушай, как он тикает, а Тарья пусть серьёзно вцепиться в горло. На секс у меня вечность. Учиться, я всегда любила, – Ванда говорила правду и удивлялась, как сложно живут люди, придумывая реальности, запутываясь то во лжи, то в правде. Сейчас она осознала, есть два состояния правды – высказанная и невысказанная.
– Ты нереальная, – выдохнул Агостон.
– Фоас, прости, я зацепила и твою энергию, в части Холайе. Это он оборвал связь или ты? – спросила она, и все поняли, чем занялась девушка, вернувшись, домой.
Ванда не могла, оставит эту тему, и все понимали, они так жили, проблему необходимо разрешить закрыть и уничтожить, тем более такого порядка. Откладывались только неразрешимые, Холайе к неразрешимой не относился, во всяком случае, новый член семьи настаивал на её разрешении.
Присутствуя при создании высшего вампира, Фоас получил доступ к энергии своего создателя, убрал крайнюю категоричность в своих оценках Холайе. Их внутренние цивилизации оказались разными и устремления разительно отличались. Залиникос не понимал цивилизации своего создателя и не принимал, потому и ушёл, но сейчас воспринимать Холайе как чистое зло оказалось невозможно. Ванда, наоборот, в своём непринятии и ненависти превосходила Фоаса во много раз, причём причин такому отношению, старейший высший вампир не находил. Правда, решение убить Холайе он не отменил, при условии подтверждения, убийства высшего вампира, обладающего уникальными знаниями, особенно в части вожделенных Фоасом знаний. Такие размышления не помешали ему ответить Ванде.
– Полностью его инициатива, – ответил он, хотя понимал, сейчас честность играет с ним плохую шутку.
– Как же он меня бесит, – тихо прошелестел голос высшего вампира Ванды.
Послышался гул, который начал постепенно нарастать. Дом завибрировал. Не у кого из семьи не осталось сомнения, перед ними невероятно мощный, абсолютно пришедший в себя вампир, принимающий жёсткие самостоятельные решения. И считаться он не станет ни с кем. Номинально она принадлежала к семье, по факту только любовь к Келсиосу и к ним всем заставляла её жить с Залиникосами под одной крышей. Всем почему-то не хотелось, чтобы девушка, оставила их.
– Тише, дался тебе это мешок с песком, у тебя вечность впереди, наговоритесь, сможете в полной мере насладиться ненавистью, не торопись, – коснулся её руки Келсиос.
– Дался. Понимаешь, одна часть осознает власть над ним, вторая пасует. Знал бы ты, какое бешенство вызывает беспомощность. Когда твой дедушка делился впечатлением с Омерайе, я почувствовала они не родные братья по крови. Потом Клеф подтвердил мою догадку. Не родился Холайе таким, его кто-то создал, он мне соврал, эти древние вампиры врут всем тысячелетиями. Понятно, что его создатель мог погибнуть, но, когда при каких обстоятельства. Холайе потому и о возрасте молчит, назовет цифру, и размотается весь клубок событий. Выдумка и ложь они поддерживают легенду, так легче управлять и загадочнее. Кто его создатель, а главное где создатель и почему он называет двух старейшин, а не одного опять врёт? – отчаянье и злость звенели в голосе на самой высокой ноте.