Полуденное солнце, застыв в зените, осветило поляну перед домом. Ванда легким облаком появилась у двери. К дому вампиров нельзя прокрасться незаметно, если иметь аромат, вес, температуру или издавать звуки. Лёгкий ветер пробежал по шторам в гостиной.
Глава двести семнадцатая Ванда вернулась сама, последний страх оказался ручным хомяком или такое простить невозможно, но Келсиос простил
– Я всегда удивлялась, вашим беседам, в своей человеческой реальности. Вы могли находиться в любых местах и позах и говорить часами, без движения. Вы и молчите так, – услышали они незнакомый голос, принадлежащий Ванде.
– Мы получаем удовольствие от совместного молчания, – ответил Фоас.
– Я помешала вам молчать. Простите, не рассчитывала на внезапность, моё появление никогда не оставалось незамеченным. Раньше вы слышали моё приближение, – теперь голос Ванды зазвучал как в её человеческую бытность.
– Вернулась, дом восстанавливать или повременить, ещё разрушения воспоследуют? – спросил Агостон, он стоял ногами на земле ему надоел бардак.
Ничего удивительного в понимании Агостона не произошло, мало, столько кому необходимо времени, на побег и возвращение. Ванде вполне могло хватить нескольких часов, он не сомневался в её неординарности, лишних вопросов вампир верзила не любил.
– Восстанавливай. С удовольствием вздремну, отгородившись от мира, – теперь голос Ванды звучал как в её бытность вампиром.
– И где бродила? Что творила? – спросил Белисар.
Вампир манипулятор хотел спросить, на кого охотилась, но посчитал нетактичным, ему такой вопрос тоже не задали, по возращению.
– Приручала последний страх, – честно призналась Ванда.
Она превратилась в непобедимую неизвестную тварь и мечтала, чтобы семья поверила в её безопасность и научилась ей доверять. Семья не думала, доверять ей или не доверять, она приняла свою судьбу и отдалась на милость фатума.
– И как приручила? – поинтересовалась Тарья, понимая Ванда уже другая, но такое изменение не помешало ей любить девушку, как и в её человеческую и вампирскую бытность.
– Только разработала план приручения и дрессировки, присмотрелась, а страх – одомашненный хомячок. Пришлось отпустить, просто раскрыв ладони. Убежал. Келсиос умоляю, прости меня, и не бойся, – она стала на колени перед любимым мужем, обхватила его ноги руками. Тело застыло в немой просьбе ласки и прощения.
Келсиос не двигался.
– Умоляю, – тихо повторила она. – Я знаю, ты похоронил меня. Такое простить невозможно. Вспомни Бориса, он простил, в нём нет и миллионной доли твоего совершенства. Прости, как любящий отец – умоляю, ты знал, я не надеялась вернуться, – Ванда не умела плакать, а изображать слезы, стало как-то неловко.
«Смешно, как изменилась реальность, я могу изобразить человека, и они поверят мне. Вот, что значит уровень. Таким образом вампиры веками манипулировали людьми».
Рука Келсиоса скользнула по её нереально живым волосам. Они ожили от прикосновения его руки, укутали теплом его пальцы. Перед ним находилась Ванда вампир. Девушка обрадовалась, у неё получилось, стать понятной приятной и совершенной. Келсиос ощущал едва уловимое биение сердца, но в том, что она вампир в данный момент Келсиос не сомневался.
– Все для тебя любимый, – прошептала Ванда.
Её энергия помчалась в его сторону, горячей волной, заполнив и согрев тело и душу, наполнив его, перетекла через край, энергия начала наполнять каждого находящего в комнате. Потом заполнила дом. Дом ожил, и обломки потихоньку бесшумно сложились без швов и трещин, как детская мозаика. Непосильная задача для вампира, но она и не была вампиром.
– Это чтобы вы мне поверили и не боялись. Я опять другая и вам придётся привыкнуть. Мне больше не нужна, никакая пища. А нам не нужны никакие усилия. Я начинаю думать о вас, – голос Ванды звучал как ветер внутри каждого. Давно забытое тепло поселилось в их окаменевших телах. Почему-то каждый услышал, то, что хотел или то, что давно ждал.
Никто не шелохнулся с момента появления девушки в комнате.
– Две недели не мылась, валяясь на земле, носилась, сама не знаю где. Минут семь хватит? – Ванда опустилась до уровня человека, и разрешила им подумать, будто её тело могло испачкаться. На самом деле энергия была чистой и совершенной к ней просто не могла пристать никакая грязь.
Ванда медленно вышла из комнаты, чтобы никого не испугать, особенно Келсиоса.