– Вот и виденье, о вложении в войну, – подвела итог Тарья.
Вернулась Хиония.
– Кто кого сюда ведёт? – спросила вампирша.
– Холайе, семью, – ответил Агостон, в предчувствии драки вздрогнув всем телом.
Он подумал:
«Опять от этой странной девушки польза и развлечение, во что бы, Ванда не превращалась, она всегда разгоняет вековой мрак и тоску».
– Тарья, родная, – обратилась к ней Ванда, – следи за ним. Может, вы решили, я обойдусь без вас. Ошибка. Постоянно держать поток Холайе я не могу, как бы не старалась, ваш дедушка меня отследит, а самое страшное, выяснит, кто за ним ведёт наблюдение, а к вашему вниманию за века он как-то притерпелся. Тщеславие и гордыня, какое-то время позволят древнему вампиру не заметить очевидного, но пороки отпускают. В его случае более сильный порок вытеснит слабый. Начнёт торопиться, такое развитие нежелательно, – дала пояснение Ванда, по большей части малопонятное.
«Как же мне хорошо с ними здесь. Но времени мало. Холайе скотина»:
Подумала Ванда, её мысли прервала Хиония.
– А Клеф? – засуетился охотник, обратившись ко всем сразу.
К одной Ванде ей обращаться не хотелось.
– Хиония, какой Клеф, он с ним бродит по пустыням, – отмахнулся Белисар.
– Не просто бродит. Холайе создает охотников, низшие ему вообще не нужны. Дабы не тратить время на войну с ними, умно придумал, в пустыне скрыться от солнца невозможно, – спокойно сказала Ванда.
Тарья замерла.
– Нереальная жестокость, он озверел, – прошептала она.
– Почему озверел? – возразила Ванда, – вернулся к своему естеству монстра, поздновато, правда, но предначертанное он выполнит.
Девушка говорила холодно и зло.
– Тарья, а виденья, что в них? – спросил Белисар.
– Она видит, как поднимается новорожденный, смотрит Холайе в глаза и сгорает на солнце, вашему дедушке нужны охотники. Несколько охотников жмутся за спинами его семьи…. – озвучила Ванда её виденья, пока Тарья приходила в себя.
– Сутки боли и мгновенная смерть….– тихо проговорила Хиония.
До такого изуверства никто из семьи Залиникоса, не додумался за века.
– Продолжаешь ненавидеть Ванду или жалеешь, что не выступаешь в роли наставника новообращенных? – зло прорычал Белисар.
– Холайе не торопится, ему нравится, борется со скукой, растягивает удовольствие. По его расчетам вы должны стоять в боевом порядке вокруг меня. Или ловить меня в городе. Месяц полтора у нас есть, – означила пределы его терпения девушка.
– Ванда, ты видишь мои виденья? – спросила Тарья, постепенно приходя в себя от ужаса последнего виденья.
– Виденья – энергия, – пояснила Ванда.
– Холайе знает, о твоём обращении в вампира? – уточнила Тарья.
– Иначе как бы он следил за порядком на всей планете. Разведчики миф, в вампирах много от людей, особенно в охотниках. Легковерные. Он видит энергетические потоки и знает, сколько вообще вампиров. Легко пересчитать, – ответила на вопрос Ванда.
– Но ты не совсем вампир, – осекся Агостон.
– Для него совсем вампир, шутка в его стиле. Фоас, как ни крути это моя война. Мать Холайе Калафат, опосредованно воззвала ко мне. Ты имеешь право на месть. Но убить отца и создателя я тебе не позволю. Твоя месть состоялась, ты создал Келсиоса. Не стоит нарушать ради него правильное течение твоей жизни, вносить бессмысленный мрак в энергию. Твой свет нам ещё пригодится, – Ванда остановила его жажду мести.
Фоас промолчал, пункта не убивать высших вампиров и охотников, если те не проявляли крайней агрессии и не бесчинствовали, он придерживался всегда, сейчас он собирался нарушить его. Ванда легко читала его несогласие с её просьбой, но они оба промолчали на равных. Фоас, отступил на микрон, он принял решение отдать ей власть над семьёй и все же осуществить задуманное, оказалось не так просто, когда сталкивались интересы.
– Аз воздам. Келсиос знает, – напомнила она мужу обретенное знание.
Келсиос вспомнил, свою страсть вырваться из оков человеческой цивилизации.
Фоас с удовольствием отстегнул один ремень, и корзина скользнула на дорогу.
– И сколько всего вампиров? – решила выяснить Хиония.
Ванда загадочно улыбнулась.
– Хиония, ты единственная среди нас, кому подобная информация необходима, триста четырнадцать, – озвучила Ванда микроскопическую цифру, по сравнению с шестью с половиной миллиардами людей.