– Всего? – удивился Агостон.
– Хватит, для повышения смертности среди людей и фактов необъяснимого исчезновения. Вампиров станет больше потом меньше, – ответила Ванда брату.
– Ванда, ты не устала? – хитро спросил Келсиос.
Высший вампир не мог отделаться от ощущения, Ванда проговаривала ответы раньше, чем озвучивались вопросы. Келсиос направил свою энергию, наполненную любовью, устав ждать, когда она наиграет с семьёй и повернется к нему.
Ванда немедленно ответила, не подав вида, но энергию не приняла, выставив щит.
– Это как? Разве вампиры устают? – спросила Ванда.
– Играешься? – спросил Келсиос.
– Заметно? – вернула, она вопрос.
– Сколько Холайе создаст охотников? – обратился Белисар к Фоасу.
– Раньше больше восьми не создавал, – ответил Фоас.
– Раньше он не объявлял себя богом, и не поднимал только что убитых воинов, материала достаточно, и еды для них достаточно, это не изнеженные обыватели, в городе. Десятка два три, а если сообразит разбить на группы и десятков пять. Я бы сообразила, – ответила Ванда.
– Ты шутишь? – бесстрастно спросил Фоас.
Все оглянулись – страх и Фоас никогда не ходили рядом.
– Шутить буду я, когда он соберет армию. Жаль, не сотню, сотня в самый раз, до боли обидно, у меня нет рычагов заставить создать его именно сотню бойцов, – её голос прозвучал глухо, отдаленным раскатом грома, стены задрожали от низкого мощного звука.
– Ванда ты, разве тупой охотник, прикажешь вечно сидеть на руинах? – приструнил её Агостон.
Она любила брата и не обижалась на него за непозволительный тон, причин злиться на фоне вечности действительно не находилось. Гром стих.
– Прости, – серьёзно извинилась Ванда, – не сдержалась.
Агостон улыбнулся, почувствовав, как, нежно она его обняла, никто не сдвинулся с места.
– Я готова исправить или починить, если что-то сломалось, а сейчас отпустите нас. Тарья дорогая следи за Холайе и как только полунамек, в нашу сторону немедленно сообщай. Нельзя допустить, чтобы он шатался по миру с толпой голодных охотников. Эта кровь будет полностью на мне, – попросила Ванда сестру голосом из человеческой реальности. Тарья не могла ей отказать.
Глава двести девятнадцатая Полное отсутствие физиологии или ей как-то удалось этого добиться
Вампиры не смогли отследить, исчезновение влюбленных.
Остался только голос Ванды.
– У нас есть время.
Так исчезать вампиры не умели.
– Мстишь за первый полет со мной? – спросил Келсиос, как только Ванда остановила полет.
– Месть, тебе? За какой полет, – испугалась Ванда, боясь разомкнуть объятия.
Искренность интонации рассмешила Келсиоса.
Ванда удерживала их над облаками, в энергетическом потоке. Она выбрала темное тяжёлое облако, тонкий луч, зацепил его, и поднял на их уровень, Ванда укрылась пойманным облаком. Келсиос не определил, каким образом она удержала облако от порыва ветра. Потом вампир ощутил, как пространство под ними обрело плотность почвы, и они остановились на нём. Келсиос не переставал удивляться.
– Не люблю, когда подглядывают, и подслушивают, – оправдала свои действия любимая.
Их взаимопроникновение во время её перерождения достигло предела. Ванда сознательно разъединила их энергетические потоки, осталась микронный ручеек.
– Келсиос ты, правда, испугался? – огорчилась любимая жена и дочь.
– Врать не стану, ты поднялась такая странная, – признался Келсиос.
– Странная, – Ванда поморщилась.
Она развернула его ладонь и прикоснулась к шраму.
– Келсиос, какой же добротой и любовью я была защищена, будучи человеком. Мне всегда не хватало матери. Меня все время рождают мужчины. Меня никто не предупредил – такой способ рождения очень болезненный.
Она нежно поцеловала его шрам. Пробежала пальцами по телу и остановилась, найдя второй.
– Фоас? – спросила она, раньше девушка не видела шрама, крайнего натурализма на уровне тела они так и не достигли.
Келсиос кивнул.
– Ирония, самые любимые и любящие, и самые больные воспоминая. Хочешь, уберу шрамы? – предложила Ванда, – сделаю без изъянов. Могу убрать даже, воспоминая о боли.
– Зачем? Они мне не мешают, а оставленный тобой даже радует. Я мальчик, а не девочка. Шрамы нас вроде как украшают, – вспомнил он банальность из человеческой реальности и добавил, – предложи Тарье или Хионии, они обрадуются. Или Фоасу может он захочет таким образом снять воспоминания о создателе.
– Хорошо, что во время второго перерождения ты не ощущал моего состояния, – изменила она направление беседы, и задала волновавший её вопрос, – Ты выполнил мою просьбу, ни одна капля крови не упала на землю?