Пять сгустков энергии летели несколько секунд или несколько столетий, время не имело значения и не существовало. Их энергия постепенно обретала форму, превратив их в энергетические центры. Энергетические сгустки всё ещё неслись с невероятной скоростью. В полной темноте, когда услышали осторожную фразу Ванды, обретя способность слышать энергию и читать энергетические потоки, она обратилась к летящим рядом.
– Отец. Муж. Брат. Сестра.
Полет замедлился. Энергетические центры обрели способность видеть.
Пять энергетических центров продолжили свой полет в полном мраке, освещая путь друг другу, и постепенно набирая силу.
– Дочь, что дальше? – спросила энергия отца.
– Отец, этот вопрос не ко мне. Я могла только унести вас из надоевшей невыносимой реальности, создать новую твоя задача, я не умею, – также беззвучно ответила ему дочь.
Пять энергетических центров остановились, или остановили пространство вокруг себя и продолжили путь с уже выбранным пространством.
– Воля, количество и сила, четвертым ингредиентом было доверие, а плюс или минус не имело значения, моя миссия закончилась. Отец у тебя есть время. Тот, кто придумал мир, из которого мы ушли, явно не подготовился. Процесс запущен. Как там, в писании, вначале было слово, и слово это было…. Предлагаю хорошенько подумать, перед тем как оно прозвучит. Новый мир ты начал создавать с момента своего перерождения. Надеюсь, ты все продумал. Тихо шелестела энергия Ванды, как листья на ветру.
Пять энергетических центров медленно плыли в темноте и безмолвии, освещая путь друг другу, у них доставало времени выбрать первое слово. Фоас потихоньку подбирал буквы к звукам. И читал мысли семьи. Они согласились, для начала необходим язык. Они любили друг друга, доверяли и могли не торопиться. Келсиос приблизился к Ванде, они плыли рядом, иногда превращаясь в одно целое. Пять энергетических центров принадлежали одной цивилизации.
Глава двести двадцать пятая Сконцентрированная энергия старой цивилизации
– Борис, – позвал его телефон голосом Алексея.
Борис окончательно проснулся. Последнее время он спал в кабинете, сидя в кресле, как собственно и жил всю жизнь. С одним отличием он перестал пользоваться спальней. Карина с ребёнком заняли второй этаж. Они вернулись в Хуст, Карина отказалась жить в городе. Это была последняя просьба, выполненная её мужем.
– Что случилось? – спросил Борис.
– Семья Залиникосов погибла. Их частный самолёт сбили над пустыней, какого беса они оказались в зоне военных действий неизвестно. Ванда была с ними, прости. В живых остался Агостон, но он молчит.
– Что-то такое примерно я ожидал услышать, ты не за этим звонишь, – спокойно воспринял новость о смерти дочери Борис, он похоронил её год назад, ранним утром стоя у закованного в железо стеклянного дома. Осталось просто дождаться официального подтверждения, и он его получил. Фоас выполнил своё обещание.
Алексей отметил, Борис за последний год совершенно изменился. Он никогда не слыл открытым и доступным, за исключением нескольких месяцев, когда с ним жила дочь, сейчас мужчина превратился в каменное изваяние. Стал жёстким, холодным и злым.
– Да не за этим, – прервал себя Алексей и перешёл на деловой тон, – я вскрыл завещание Ванды, датированное днем помолвки. Ты получаешь денежную компенсацию за треть имущества Залиникосов, перешедшего к ней в момент подписания брачного контракта, из имущества отель в горах, особняк на Оболонской набережной, свадебный наряд Ванды и скрипку. А теперь полный бред, всё имущество Залиникосов получает твой внук, Вайрих Моисей Соломонович. Вы как-то договорись с Вандой, какие имена дадите твоему сыну и внуку, и откуда известно, что обязательно родится внук и имя отца внука? Но на кону такие суммы, что внук обязательно должен появиться на свет… – сорвался на обыкновенный тон Алексей.
– Я все знаю, – прошелестел сухой, как ветер в пустыне голос Бориса Вайриха.
Борис, отключил телефон, не дослушав Алексея.
В комнату вошла Карина, она держала на руках голубоглазого младенца, как две капли воды похожего на мать Бориса, мужчина рассеяно посмотрел сквозь сына.
Конец