Ванда направилась в библиотеку. На ходу доставая планшет, пропущенную пару она решила посвятить чтению.
Келсиос встретил её у двери.
– Добрый день, – услышала Ванда, вздрогнула от неожиданности и уронила планшет.
Келсиос подхватил его на лету почти у пола.
– Осторожно экран хрупкий, бьется, – неземной голос прозвучал внутри её сознания, – А почему не пользуетесь Смартфоном?
– Экран маловат, – ответила Ванда.
Ванда подняла голову. Келсиос вложил планшет в её руку, чтобы она случайно не прикоснулась к нему и мысленно отметил:
«Энергия в порядке крови не хочется. Но рядом с ней находиться невозможно. Боль невыносимая. Просто вырывает сердце».
– Я рад нашей встрече. На прошлой неделе у меня не было возможности переговорить с вами, – подавив волну боли, спокойно произнёс мистер Залиникос.
Она тоже приходила в себя. Наконец, Ванда отреагировала на его текст, удивив вопросом:
– Простите, вы собираетесь выходить из библиотеки? Потому, что я собиралась войти и провести ближайший час за чтением.
– Почему вы решили, что я собрался, уходить? – задал он глупый вопрос, ответ на него он уже знал.
– Вы стоите спиной к библиотеке, а я лицом. Причём мы оба в дверном проеме. Поэтому вам придётся определиться, зайти или выйти, – девушка предложила два варианта на выбор.
Ответ ставил его в тупик, Келсиос улыбнулся и подумал:
«А она не лишена чувства юмора. И ещё два варианта, мыслительный процесс в порядке. Ну, это я уже заметил. Выходит, она допустила, что я её ждал. Да, один ноль в её пользу!»
– Нет, я собирался принести извинения, за немецкий язык. С этими ленивыми неучами совсем озверел. Подумал, очередной мажор решил на шару получить высший балл, а заодно и диплом. Ну я думаю для вас не секрет, что весь педагогический коллектив запуган вашим отцом. Ваш отец мог не учесть, что я никому не подчиняюсь. И потом я опять попал в сложную ситуацию, вы не обязаны учить другой язык, базовый план предлагает английский и немецкий. При наличии итальянского и польского, я растерялся, но дай я вам поблажку, как договариваться с лентяями, а их целый поток, – мистер Залиникос сказал почти правду.
– Принято, давайте, наконец, войдем, – внезапно предложила Ванда.
Опять Келсиос выполнил команду. Вампир понимал, сейчас его лицо сведет судорога боли, памятуя, что она каким-то образом отследила его взгляды, показывать свою гримасу ему не хотелось. Поход вглубь давал необходимую передышку.
Библиотека пропахла пылью, старыми книгами, и землей в цветочных горшках. Помещение оказалось маленьким жарким и душным. У Ванды закружилась голова, она втянула воздух. Передала список необходимой литературы библиотекарю и ждала пока она принесёт книги.
Келсиос пока занимался собой. Боль, жажда ничем не уступали по силе, симптомам, возникшим в первый день знакомства. С одной разницей, он знал их силу и мог рассчитывать свою выдержку. Вампир стиснул зубы, и приказал себе успокоиться. Энергия пока не реагировала на неё.
«На этот раз ты сам нарвался, любопытный монстр, игнорировать её ты не имеешь права. А ведь Тарья права, я играю, как и Белисар, только крайние страсти дают хоть какое-то ощущение жизни. Интересно, что за чертовщина. Нет в нас никаких химических процессов, откуда эта невыносимая боль в присутствии именно этой девушки?»
Келсиос посмотрел на неё, и понял, семьсот шестьдесят три года самоконтроля ничто, когда жажда не вышла на уровень энергии. Но Келсиос Залиникос, монстр, убийца вампир, уже видел обратную сторону монеты. Если он просто выпьет её кровь или убьёт, лишив энергии, он не получит и тысячной доли того удовольствия, которое он получит если странная девушка останется жить. Его энергетический поток потянулся к Ванде. Келсиос знал, смерть ей не грозит, пока он не прикоснется к ней. Убивать, не прикасаясь, они не умели. Сегодня высший вампир контролировал себя.
Она подошла к столу, который занял преподаватель, положила книги на стол и подняла глаза на Келсиоса, её рука потянулась к воротнику, глубоко вдохнув, в глазах мелькнула тревога. Он отнес этот жест к себе и подумал:
«Что-то не так с моим лицом? Чего она испугалась? Прикрыла шею, смешно… так не защититься. Нет, она не может знать кто я…»