– Дождь перестань, – два слова Ванда произнесла до ужаса серьёзно, от чего стала до ужаса смешной.
Келсиос приготовился увидеть зеленый луч, разрывающий тучи и вытаскивающий солнце на небосклон, превращающий пасмурный день в солнечный, но ничего не произошло.
– У меня сегодня явно не хватает энергии. Совсем расслабилась, опустилась до согласия отвезти университетских красавиц в косметический салон. А знаете, монету можно заменить совком для мусора, но обязательно кованным, уверена совка у вас точно нет. И куража у меня нет. А погода мерзкая, холодно и дождь. Как вы думаете, если я не дождусь барышень, они очень обидятся? – обратилась девушка, к вампиру признав в нём доброго друга.
Келсиос вновь взглянул на девушку, озадаченный величиной опустошения и потрясения, охватившего его, вот так спокойно вспоминая прабабушкины заговоры, она крушила и меняла его жизнь. Он подумал.
«Как ей удаётся, вот так просто подчинить ситуацию, заставить прогнуться под себя. Я ведь последние пять сотен лет, ни под какую ситуацию не прогибался. Правила, отец и Холайе – все больше ничего. А вот стою перед ней и глупости выслушиваю и не просто выслушиваю - участвую. Даже приготовился насладиться результатом. Страшно другое – мне хочется слушать эти глупости».
– Насколько я их знаю, обидятся, они вас не очень жалуют, – ответил Келсиос, не понимая, как Ванда втянула его в этот, по сути, пустой разговор.
– Извините, если напугала вас в библиотеке, погода точно изменится. Со мной иногда такое случается. Так говорите, очень обидятся. Интриги плетут. Это я знаю, пусть шалят, – великодушно разрешила Ванда
– Сосуды, может вам начать посещать физкультуру, – предположил Келсиос, не задумавшись, что он не может этого знать.
Она ответила, не обратив внимания на странность вопроса.
– Я занимаюсь по своей методике. Опыта занятий физкультурой у меня не было. Но я думаю, мне не понравиться носится в толпе потных студентов, - сделала вывод Ванда.
Келсиос внимательно посмотрел на девушку и чётко осознал.
«Да, нет ничего более нелепого, чем эта прозрачная девушка в гулком пыльном спортзале, пропитанном вонью пота, белья, носков и гормонов. Она не вписывалась в толпу студентов в спортивных костюмах».
Дистанция и свежий воздух сделали своё дело. Боль и жажда, конечно, не отступили, но стали намного терпимее.
Вдруг Ванде захотелось приблизиться к мужчине и просто прикоснуться, чтобы убедиться, в реальности мистера Залиникоса. Девушка почти незаметно качнулась в его сторону, но подойти не посмела. Высший вампир застыл не в силах отступить, хотя это самое естественное поведение в таких случаях.
Ванда вглядывалась в черты его лица, изучала его глаза, его волосы. Вампир понимал, происходит что-то недопустимое. Её зелёные глаза невероятным образом приобрели тёплый оттенок, и он почувствовал, как согрелось его холодное сердце, а потом боль сдавила бесполезный орган, как будто нарочно оставленный для боли.
Келсиос общался с людьми. Но Ванда стала первой, изучавшей его настолько близко и настолько пристально. Никто не выдерживал взгляда и энергии вампира. Мистер Залиникос не догадывался, что она в них увидела, мысли оставались закрытыми, и он постепенно смирялся с тем, что девушка вряд ли допустит его к ним, а слова потрясли его.
– Каждый имеет право на секрет. Спасибо за то, что не начали расспрашивать об истинной причине стремительного ухода из библиотеки, – поблагодарила она молчаливого преподавателя.
Высший вампир отметил, девушка замёрзла. Она тем временем достала мобильник и посмотрела на часы.
– Какого беса я согласилась ждать этих троих куриц, – прошептала Ванда.
Конечно, никто из людей не услышал бы, тихо произнесенный текст. Келсиос не мог слышать её мысли, но легко услышал первую фразу и подобрал пару эпитетов, не слыша мыслей, он предположил два варианта и улыбнулся, игра восхищала.
«Она жалеет, о том, что осталась и беседует со мной или, о том, что скоро закончится пара и ей придётся прервать беседу?»
– Вам не нравится холод? – спросил Келсиос, чтобы удержать её ещё на пару секунд подле себя. Он не мог отпустить её.
– Мне не нравится даже долго стоять у открытого холодильника, а что это меняет? – спросила Ванда, намереваясь уйти.
– Тогда ваш приезд сюда вообще непонятен. Вы же, кажется, жили в теплых широтах. Может, и не следовало, менять местожительства, – этот вопрос выглядел естественным, как преподаватель он мог это знать.