«Ничего не поняла эта безмозглая курица. Но почему-то я в процессе успокоилась. Да, сколько не уговаривай себя, жить, как нормальный человек у меня не получается».
Аркадия так и осталась сидеть, не сумев как-то отреагировать на слова Ванды. Через десять минут Марина выпорхнула из солярия и подсела к однокурснице.
Появилась Лидия с новой прической маникюром и педикюром.
– Где Ванда? Поругались? – первым делом выяснила Марина.
– Да нет, не поругались. В автомобиле, ждёт, её здесь запах химии не устраивает, – ответила Аркадия.
Передавать беседу значило окончательно унизить себя и дать оружие в руке Марине, которое она обязательно использует против неё. Автомобиль наполнился запахом косметического салона.
– Отвели душу? – спросила Ванда, придав голосу тон своей мамы.
Девочки немедленно присмирели. Аркадия горько улыбнулась, остальные остро почувствовали свою зависимость от неё, и не в данной ситуации, а вообще. Марина только сейчас поняла, это не она попросила её отвезти их в салон, а Ванда из жалости не уехала.
Ванда преломила ситуацию в свою пользу, но радости не испытала. С ней произошло что-то непонятное после, по сути, пустой беседы, со странным преподавателем, мистером Келсиосом Залиникосом. Она и до этого с трудом удерживала себя в обыденной реальности, сейчас ей, просто до крика, захотелось исчезнуть из человеческого бытия и не возвращаться в него до конца вечности.
Приехав домой, чтобы как-то успокоиться, Ванда решила обследовать дом. Прожив в нём без малого месяц, она ещё не побывала на третьем этаже и в башенках. Ванда вызвала лифт и поднялась на чердак. Она, в общем-то, догадывалась, но все же удивилась, увиденному. На третьем этаже и в башенках её встретила абсолютная пустыня, ни мебели, ни штор на окнах, ни ковров на полу. Отштукатуренные стены, покрытые белой краской. Дощатые полы, покрытые лаком, металлопластиковые окна в готическом стиле. Межкомнатные двери отсутствовали, только проемы с наличниками. Вечерело. Сумрак заползал в огромные пустые помещения. Выглянув в окно, она прислонилась к едва теплой батарее.
«Температура явно церковная. Подогрев на минимуме, чтобы система не разморозилась. Удивительно, но Люсьена оказалась права. Конечно, конфликт налицо, при её любви к вычурному барахлу, такой аскетизм. Кто присудил отцу в жены самую неподходящую кандидатуру из всех возможных. А я плод их несовместимости или бог его знает, что я такое. Какого беса я умерла в детстве?»
Ванда подводила итог своей прогулке по дому.
«Пустой павильон, без декораций. Второй этаж немногим отличался от третьего и четвертого, и жилой вид он приобрел благодаря, моему приезду. Внесли декорации, так сказать».
Врожденное чувство юмора, не позволило Ванде придумывать сценарии типа:
«Может я приехала вдохнуть жизнь в этот мертвый, едва согретый, полупустой дом».
Девушка улыбнулась банальности мысли, настолько нелепой она ей показалась:
«Гораздо привлекательнее и страшнее прибывать в уверенности, что в эти пустые павильоны никогда не внесут декорации. В них вообще никогда не поставят никаких спектаклей».
Ванда вернулась к себе в комнату, стала под тёплый душ, согрелась, укуталась в тёплый банный халат, и устроилось в одном из кресел. С реальностью жизни она всегда боролась одним способом, – её изучением. Ванда давно не понимала, зачем она все время учится, но упорно продолжала выполнять программу. Часа через два, написала письмо маме, на семьдесят процентов состоящее из выдумки и лжи, отправила текст по электронной почте.
Дочь прекрасно знала свою маму, если возникнет что-то мало-мальски серьезное, Люсьена позвонит в любое время за любые деньги, поэтому письма, пришедшие в ответ, она не читала принципиально.
Выбросив телефон, Ванда перенаправила все истерики матери отцу. Конечно же, она не сомневалась, родители на связи. И об участи телефона маме известно. Ванда никогда не тешила себя иллюзией, что вступит в настоящий сговор с отцом против матери. Но игра отвлекала от навязчивых мыслей.
Келсиос, отделившись от ствола ели, нащупал в кармане мобильный телефон. Сумерки сгустились, до наступления полной темноты оставалось минут двадцать. Правда, здесь в горах, почти под самым небом, полной темноты не бывает по определению. Келсиос набрал номер Ванды, взглянув на него один раз, он запомнил сочетание цифр навсегда. Людям он не звонил ни разу, да и мобильным телефоном пользовался считанные разы. Живя постоянно сканируя мысли, он не ощущал потребности в телефоне. Даже находясь довольно далеко от своей семьи, он мог услышать, о чем они думают. А крик о помощи он услышал бы и с большого расстояния. На телефоне настояла Тарья. Снабдив предварительно всех членов семьи, когда эта человеческая игрушка только появилась в продаже. С тех пор она регулярно меняла их на новые модели. Набирая номер Ванды, он подумал: