«Как ему удалось так его изменить? Великий актер. Не выкладывать же мне бесконечную историю моей болезни. И желание как-то избежать ненужных пыток перед вознесением. Почему мне кажется, он поймёт моё желание умереть? Нет. Нельзя»
Мистер Залиникос думал о другом:
«Откуда эта беспомощность. Это желание сделать, что-нибудь чтобы ей стало лучше. И это сразу после желания убить. Необычный порыв. Нет, это прямой путь…. Куда? Безумие нам не грозит. Интересно, как я так легко лишился внутренней стабильности. И когда это ко мне вернулся весь спектр чувств и ощущений?»
– Давно, когда мне исполнилось девять лет, – без грусти и сожаления поведала девушка.
– И ты все годы не ладила с отчимом? – предположил Келсиос, он не нуждался в буквальном ответе на вопрос, он ждал, какой-то другой информации, способной приоткрыть завесу над её сущностью. И над её необъяснимым желанием приблизиться к вампирам.
«К нам приближаются только в одном случае. Зачем ей умирать? Разве она психически больна? Глупость с головой у неё проблем нет. Нездорова однозначно, не хочу копаться в энергии, могу убить, хрен поймешь куда меня поведет. И потом убить себя она не дала, такого сопротивления я просто не встречал, ни со стороны людей, ни со стороны вампиров. Тупик».
Но беседа увлекла, так же, как и утром и вела своей дорогой.
– Ошибка, мужчина, живущий с матерью, во-первых, не отчим, я его таким никогда не признавала, и он абсолютно безобидный и бесконфликтный. Мы с ним никогда не ругались. Они с отцом дружат. Добавлю, этот мужчина не единственный в жизни моей матери и с теми другими конфликты не возникали, – ответила Ванда, поправ предположение Келсиоса.
«Ну, что вполне по-человечески. Тысячи раз я такое видел. Но она не заговорила о своей личной жизни. Например, о своей влюбленности или разрыве. Это радует. Хотя какие её годы. Не стоит сбрасывать со счетов раннее развитие. сейчас сытость и разогнанность в части возбуждения творит с детьми в гормональном возрасте все что угодно»:
Отметил Келсиос. Схемы отношений в неполных семьях листались как страницы ветром.
– Почему же ты не осталась с ними? Они решили обзавестись совместным ребёнком, приняли решение переехать в другой город, или банальная ревность, и ты решила, что если менять университет или где ты там училась, то лучше заодно сменить и страну, – высказал сразу три предположения Келсиос.
– А вот здесь мне необходимо остановить ход твоих мыслей, если ты собрался угадывать, отчима смело вычеркивай. Ключевое слово пока «мама». История довольно заурядная, просто у тебя нет полной информации. Угадать пара пустяков, если отбросить логику. Не гадай, я честно отвечу. Нет, она меня не отправляла сюда. Я сама себя отправила. Это раз, – ответила она.
Ванда опять замолчала.
– Не понимаю, – признался вампир, в его голосе чувствовалась досада.
– А с этого момента никто ничего не понимает. Жизнь со мной большая ответственность. Люсьена устала от ответственности, ей захотелось пожить для себя, но при сложившихся обстоятельствах такой сценарий невозможен. Это расстраивало её, я мягко предлагала распараллелить наши жизни, она нервничала. Принять такое решение для матери сложно, много условностей. Решение приняла я, купила билет и улетела. Это два, – закончила она объяснение.
– Решила переложить ответственность на отца? – сделал вывод Залиникос, надеясь, что на это раз он всё правильно просчитал.
– Я решила взять ответственность на себя, при отце мне это легче сделать, он сильнее мамы. Я постараюсь не очень нагружать его своими проблемами. В новой реальности я чувствую себя прекрасно, в той прожитой жизни не осталось ничего, о чем бы я сожалела, переехав к отцу, я себя ни в чем не ущемила. Это три, – откровенность остановилась на грани фола, но причину девушка так и не озвучила.
Келсиос онемел и подумал:
«Куча предположений и все мимо. Как будто не мне семьсот шестьдесят три, а ей три тысячи. На самом деле она бежит, как и я, чтобы не пожирать, пока своих близких, интересно она пробовала разрушать жизни малознакомых людей, или просто не задумывалась, о таком пустяке. Но игрок что надо – ответ на прямой вопрос я так и не получил».
Кое-что вампир начал понимать и решил задать ещё один глупый вопрос, перед тем как задать важный.
Чувство симпатии росло в душе Келсиоса при отчаянной попытке его заглушить, вступив в личные отношения с тарелкой каши, он ещё не подумал, что при таком раскладе, можно умереть с голоду. Беседу стоило не начинать, теперь каждое слово превращалось в узел, уплотняющий и без того неразрывную нить, за пониманием подтягивалось раскаянье.