– Это несправедливо не ты, а родители должны заботиться о тебе, особенно в сложной ситуации, как я догадываюсь, что-то не в порядке, раз ты берешь ответственность на себя, – изменил он тон голоса на несерьезный, пытаясь скрыть, насколько ему интересен ответ. Он, как и Борис хотел и боялся услышать текст о несчастной любви.
– Тебе никто не говорил? Жизнь вообще несправедлива, – полушутя сказала Ванда, мгновенно подхватив его тон.
Келсиос в ответ на её сентенцию подумал:
«Как бы мне хотелось рассмеяться над твоими словами, вот сейчас мне по-настоящему весело. Кто-кто, а я точно знаю кое-что о несправедливости жизни».
– Кажется, я уже слышал что-то такое, – сухо проговорил Келсиос и добавил, – и все-таки, ты что-то скрываешь?
Предпринял он попытку сбить её с толку.
– Я и не обещала абсолютную откровенность. Конец истории, – оборвала допрос Ванда.
– Раз не подходят мать и отец, неужели в твоём окружении не нашлось человека, на кого бы ты переложила ответственность? В любом случае разумнее не сражаться в одиночку, – задал он главный вопрос, решив, что самое время, и ей всё же захочется признаться в истинной причине отъезда из Америки.
– А знаешь, я бы с превеликим удовольствием переложила ответственность на тебя, ты мне кажешься достаточно сильным. Во всяком случае, сильнее тебя я ещё никого не встречала, – легко, как будто ждала вопрос, то ли ответила, то ли пошутила Ванда, и первая нажала отбой.
Последняя фраза ударила также сильно, как поток энергии направленный на него в аудитории, если бы вампиры могли, дышат, он бы задохнулся и подумал:
«И как теперь уехать? Она что попросила о помощи второй раз. Нет, она не может просить о такой услуге. И, тем не менее, просит. Я рехнусь».
Глава двадцать шестая Самое большое удаление, находиться рядом
Келсиос мягко опустился на землю, он всегда уходил из зоны слышимости семьи, так он отдыхал. Вампир мог мгновенно прилететь домой, но предпочел пройтись по зимнему лесу.
Дом гудел неодобрением. Молчали только Тарья и Фоас.
Пролетая мимо, Тарья подернула Келсиоса
– Сколько я насмешек вытерпела, а телефон таки пригодился. Келсиос обещай, реагировать на звонки, – попросила его сестра.
– Обещаю, – ответил он сестре.
– Пойдём, – обратился к сыну Фоас, неслышно появившейся в холле.
Они вышли во двор и исчезли в лесу, не оставив следов на не растаявшем снегу. Братья и сестра не отправились следом за ними. Постоянная слежка за Келсиосом с успехом заменила охоту, они решили насытиться дома консервированной кровью.
Келсиос отметил, после встречи с Вандой его сущность рвалась на охоту, донорской крови он употреблял больше и её хватало на меньшее количество времени. Но от охоты он решил отказаться чтобы не поднимать в себе ярость.
Два вампира плыли по темному ночному лесу. Не сговариваясь, приняли решение – просто поговорить, отменив охоту.
– Ты умеешь скрывать мысли, но я давно живу с тобой и научился мыслить, как ты, – не останавливая движение, произнёс Келсиос.
Фоас остановился, Келсиос тоже вынужденно остановился. Отец повернулся, чтобы посмотреть в глаза сыну. Высший вампир действительно не волновался, он редко позволял себе эмоции, а в данной ситуации считал их вредными.
– Да, ты научился мыслить, как я, а теперь, когда ты сам это произнёс, дополни мои мысли, если есть желание побыть откровенным, – предложил Фоас.
Древний вампир не сомневался, их всех ожидают и откровения, и неожиданные моменты. Но Фоас не позволял себе давать необоснованные прогнозы, а в данном раскладе вообще преждевременные. По этой причине отец предложил Келсиосу, высказать своё мнение, чтобы указать направление, если сын двинется не в ту сторону.
Келсиос задумался, прислонился к стволу дерева и закрыл глаза.
– Тебе нужна вся информация, я готов поделиться, – предложил Келсиос, вместо предложенной игры.
– Откровенность иногда играет злые шутки, я не настаиваю, – предупредил Фоас
– Я старый игрок ничего, из того что может заставить меня раскаяться, я не скажу. Моя встреча с ней, после бесполезного эротического вояжа в Египет ничего не прояснила, а недавняя беседа с девушкой запутала всё окончательно. Фоас, ты не отменил охоту лично для меня, спасибо, но я не выйду охотиться на людей, это пройденный этап, я не вернусь во времена залитого живой кровью сознания. Признаюсь, честно, пока не понимаю, твоего жеста. И тут ход твоих мыслей для меня загадка. Ярость жажда, боль, желание убить весь набор остался на своих местах. Если бы не некоторые нюансы, я бы предложил уехать всем куда подальше, так правильно, – озвучил он свои мысли.