– Намекаю? Я уверена, что ты её любишь! Прячешься, не желая осознать, где ты уже сейчас? Даже твоего самоконтроля, его силу я видела, не хватит, чтобы противиться любви. Виденья возникли, во время вашей милой беседы по телефону. Когда ты завис на столетней сосне, изображая из себя часть дерева. Ты любишь её, – сделала заключение Тарья и захлопнула свои мысли в части видений.
– Ты слышала нашу беседу? – прорычал вампир.
– Зверь, тупой, злобный зверь. Я показала тебе все виденья. Ты что не заметил, в них не произнесено ни слова, - упрекнула Тарья брата.
Вампир увидел себя в виде ветки, зацепившей тучу, и едва уловимый туман, скорее энергетический след, происходящей беседы. Только зная все действующие лица, удалось бы сделать вывод.
- Это я увидела, когда ты в Египте прохлаждался, я прошлое не вижу, - прошипела Тарья.
– Прости, за подозрения. Девушка именно так выглядит в видениях? - удивился вампир.
– По большей части так, складывается впечатление, как будто она нарочно прячется, - ответила сестра брату.
– Тарья ты помнишь все виденья? – вдруг спросил он сестру, уже не нуждаясь в ответе.
– Помню, – ответила Тарья.
– Бедная, я думал, только меня преследуют мысли всех встреченных мной, а особенно мысли убитых людей, стоит только кого-то вспомнить, – он перевёл беседу в другое русло.
Келсиос овладел собой, слету вступать в дискуссию не стал, он шёл на шаг впереди, мысленно улыбнулся и подумал:
«Вот на что поставил отец. Нет, переиграть Фоаса невозможно. Конечно, он, не волнуясь, приготовился ждать сколько угодно. А я обложен со всех сторон и сверху, и снизу. Какая любовь у старого извращенца, знающего всё, абсолютно всё, в части человеческой любви и вожделения, вдруг обезумевшего настолько, чтобы влюбиться в девушку, по сути в девочку в ребёнка. Э, нет, тут я поборюсь, я веками жил без таких историй. Тут всё под контролем на уровне природы, сущности, сути, хоть на молекулы разбирай. Проще сразу её убить. Опять клетка, эта цивилизация состоит из одних клеток и ограничений. Убивать нельзя».
И вернулся к беседе с сестрой.
– Я ничего не ощущаю. Но уверен, я не имею права любить её. Рано или поздно я убью её. Такие отношения ведут в одну сторону, в сторону смерти. Я хочу, чтобы она жила, она почему-то симпатизирует нам, – вспомнив тексты Хионии о неизбежной смерти женщины в случае близости сказал он правду сестре.
В мыслях до мельчайших подробностей всплыла беседа с Хионией, и ему захотелось разорвать на мелкие кусочки вампира охотника, за откровения в части сексуальных похождений и ожиданий от такого времяпровождения. Эта информация пришлась некстати.
– Раскаиваться и анализировать поздно, ты, конечно, можешь объявить войну любви. Я с удовольствием посмотрю на поединок. И если ты победишь, я возведу тебе памятник до небес. Объявлю тебя святым и поверь, башня не рухнет. Спланирую стройку века, сродни Вавилону. Корм надолго озадачится возведением, как с египетскими пирамидами, будет строить, плакать, не понимать зачем, такие непомерные траты, а потом поклоняться. Ты же знаешь я непревзойденный распорядитель-пересмешник, – обрисовала перспективу очередного развлечения Тарья.
Она закрыла ситуативные мысли от всех, кроме Келсиоса, и он, обледенев внутри, прочёл их:
«Девушку ты не убьёшь, ты будешь ее оберегать. Даже от себя».
Подумала Тарья лично для него, чтобы не услышал никто, приглашая к мысленной беседе. Келсиос откликнулся.
«– Тарья, так ты помнишь, свою человеческую жизнь? Расскажешь? – попросил брат, она единственная за триста лет не обмолвилась о свой человеческой жизни. Они решили, что Тарья её забыла или заставила себя забыть.
– Я не только помню свою человеческую жизнь я до сих пор помню свою человеческую любовь. Истинная любовь в чистом виде не умирает, вплетается в реальность намертво и ничего с этим сделать невозможно. Всё финиш. Или ты примешь дар любви без боя, или – я тебе, в любом случае завидую. Келсиос любить легко и радостно, как мчаться по отполированной поверхности, полный восторг, не хочется останавливаться, а если остановишься или тебя остановят, то только для наслаждения. Но братец, ты признанный стоик и мазохист, примешься драть ремни из живой плоти, – дала она характеристику Келсиосу.
– Красиво излагаешь, возможно и сроки означишь, провидица? – с иронией в голосе спросил уверенный в себе вампир, не любивший ни в человеческой, ни в вампирской реальностях.
– Сегодня, – очень серьёзно ответила сестра.
– Неужели видишь? – заинтересовался Келсиос, ирония в голосе исчезла».
Вампиры помолчали некоторое время.