– Не важно, что я вижу, сцена с убийством появляется только когда ты рядом с ней, по этой причине сам ты не поедешь, – с ехидцей в голосе сказала сестра.
– Спасибо, полная ясность. Тарья, ты не провидица, ты уличная цыганка вымогательница, запугивающая наивного юнца, в надежде получить пару грошей, на кусок хлеба или бокал вина, поехали, – согласился Келсиос с её предложением.
Тарья вскочила на ноги и стрелой помчалась к себе, лёгкий ветерок скользнул по лицу вампира.
Брат и сестра приехали в университет за полчаса до начала лекций. Келсиос так поступал всегда, согласно прописанным ним же правилам.
Но сегодня первым делом он решил встретиться с девушкой, и университетская парковка его вполне устраивала.
Люди иногда находили вампиров. Для начала он решил определить причину, заставившую Ванду обратиться к нему, и действительно ли она искала именно вампира.
«Жаль, что она спрятала от меня свои мысли. Чтобы там Тарья не пела о любви, если желание убить, можно назвать любовью, тогда всё правильно. Пока я обязан помочь девушке и отпустить её в человеческую реальность. Любовь это не из оперы, где присутствует почти восьмисот летний монстр моральный евнух, развратник и убийца».
Ванда ещё не приехала, до Келсиоса издалека, донесся звук двигателя её автомобиля. Он прислонился к Инфинити, решил дождаться девушку во дворе. Тарья устроилась в автомобиле, она любила оставаться одна, спокойно просматривать и анализировать свои виденья. Вечность учить терпению. Порывы ветра безуспешно попытались нарушить идеальную прическу вампира. Погода в очередной раз менялась. Где-то в горах рождалась буря.
Глава двадцать седьмая Гололедица или уроки вождения по скользкой дороге, лучше было бы остаться дома
На следующее утро, едва открыв глаза, Ванда поняла, что-то не так.
Изменился свет. По-прежнему серо-молочный, как пасмурным утром в лесу, однако чище и прозрачнее, чем обычно.
«Похоже, тумана нет и дождь перестал»:
Подумала Ванда, встала с постели, накинув халат, вышла в холл, выглянула в окно и восхитилась. Невероятная красота открылась её взору.
Тонкий слой снега покрыл двор и выбелил дорогу. Вчерашний дождь застыл на еловых лапах, сковав их хрусталем, а подъездная дорожка превратилась в идеальный каток, на котором кое-где собрался белый лёгкий снег, гонимый ветром как пух.
Отец напевал на кухне, Ванда вышла к нему в длинном халате, с поясом, завязанным на два узла. На плите кипела вода.
– Я варю овсянку с учетом тебя. У меня создалось такое впечатление, вчера ты ничего не ела, – отметил очевидный факт заботливый отец.
– Ела сыр и чай, – ответила Ванда.
– Да, не густо, – огорчился Борис.
– Папа, когда же ты встал? – спросила дочь отца.
– Я вообще ещё не ложился. Приехал два часа назад с Петром из Мукачево. Решил посидеть за компом, бумажной работы накопилось, – доложил отец дочери.
Борис поставил на стол перед Вандой тарелку. Рядом с кашей лежал кусок рыбы и помидор.
– Съесть всё, умоляю, я не то чтобы следил, но продукты на месте, – попросил Борис, обычно он приказывал.
Ванда принялась за еду.
Борис налил стакан сока. И сел напротив дочери.
– Я сегодня дома, высплюсь. Вечером предлагаю сходить в кино. Телевизор ты не смотришь. Тебе одиноко, в этом полупустом ангаре, – внёс он странное предложение.
– Папа, я не страдаю от одиночества, я ним наслаждаюсь. В кино не пойду, я вообще никуда пойду. Хочешь, посмотрим какой-то фильм у мня в комнате на огромном мониторе. Большое спасибо за завтрак я действительно оголодала. Ты же знаешь, с аппетитом у меня проблемы, – отказалась она от увеселительной программы.
- Знаю, - односложно ответил Борис.
- О, насчёт просмотра фильма. А что за ерунда с окнами в гостиной? Их что нет? – поинтересовалась Ванда.
- А. Да есть там окна во всю стену от пола до потолка, закрытые раздвижными панелями, попросил Виктора соорудить. Не тряпьё же вешать, вот уже года три не раздвигаю. Хочешь открыть, могу, - предложил Борис.
- Не стоит. Понадобится сама справлюсь, - отказалась Ванда.
Девушка встала, подошла сзади и обхватила шею отца руками. Борис ощутил её невесомость, невероятно комфортная энергия согрела его душу, и волной пронеслась по телу. Борис в полной мере осознал, глубину чувства к своей дочери, никакая любовь ни к какой женщине не могла сравниться с его любовью к Ванде. Он боялся дышать, чтобы не спугнуть очарование.
– Отдельное спасибо за рыбу, вкусно, – поблагодарила она и потерлась щекой о его волосы и прошептала. – Поехала, в университет.
– Останься, ну его этот университет, погода мерзкая до безобразия, гололедица. Если продвигаешь тему общения и отвлечения от мыслей, давай я отвезу тебя, а потом заберу, день у меня все равно свободный. И вообще на улице поднимается ветер, в горах такое часто, как только небо прояснится сразу ветер, – предостерёг он дочь.