– Спасибо, я добро помню, – так же холодно поблагодарил он Залиникоса и обратился к дочери, – оторвался, говоришь лист и летел мимо, я ему сам оторву руки, вместе с пустой башкой, и посмотрю у какого страха какой размер глаз, пусть поблагодарит бога, что с тобой все в порядке. Где этот скот, ректор университета, – прошипел Борис.
Келсиос прочёл жёсткие и чёткие, как армейские приказы мысли Бориса, они не сочетались с благостным выражением лица. Келсиос оценил его отношение к дочери, уверенность в том, что она не пострадала, но и решимость убедиться в своей уверенности.
Подъехала полицейская машина. Ректор университета, давно кружился во дворе.
– Молодой человек, я знаю, что могу положиться на вас, – он протянул ему ключи от своего автомобиля, – проводите Ванду к моему автомобилю, понятно в эту колымагу я её не посажу. Сам отвезу в больницу. А мне тут нужна ещё минута, максимум две с половиной.
Второй раз за последние полчаса Ванду отдавали вампиру под опеку. Чувство юмора, вначале изменившее монстру, приняло оттенок цинизма. Боль и жажда крови зашкаливали, грозя стать невыносимыми, яд поднимался изнутри раскаленной лавой, подкатывал к горлу, напоминая, о том, что еда и избавление от пытки на расстоянии согнутой в локте руки. Монстр, высвобождая щупальца, с неистовством грыз прутья клетки, в которую Келсиос загнал его. Высший вампир мысленно веселился, по большему счету ему не оставалось ничего другого:
«Странное стечение обстоятельств. Единственный кто не должен находиться рядом с Вандой, из полусотни окружающих её людей – это я. Почему меня все время подталкивают к ней. Надо как-то отвлечься».
Борис направился к месту происшествия. Келсиос незаметно наклонился, поднял смартфон Ванды, и спрятал его в карман. Экран телефона треснул, но сам аппарат остался в рабочем состоянии Келсиос подумал:
«Телефон не разбился. Вот как Вайрих все узнал. Ничего сверхъестественного. Потому и приехал так быстро. Ну и выдержка у этого Бориса. Как только выяснил, что с Вандой, все в относительном порядке. Тут же принялся за решение вопросов. Хладнокровия ему не занимать, монстр, как и мы. И от принятого решения он не отступит».
Келсиос слышал каждое слово, произнесенное Борисом.
– Привет, – зло прошипел он и не пожал руку ректору университета.
– Добрый день, - жалко проблеял ректор.
– Слушай, с завтрашнего дня за свои деньги перекроешь крышу этого сарая, ты понял меня, за свои деньги, сука – проверю. Какого хрена двор не посыпан песком или антиснегом. Еле автомобиль остановил. Я что мало для тебя, сволочь, сделал, чтобы моя девочка спокойно училась, нельзя дать дворнику указания. Понанимал пьянь за три копейки. Ненавижу жадное ворье. Воруешь, тварь, так не все ж…, – отчитал он ректора университета.
Владимир Петрович сник.
Борис подошёл к автомобилю скорой помощи увидел, как в неё загрузили Николая и подумал:
«Надо с папашей этого пацана переговорить. Узнать станет ли он судиться с ректором. Мне такая слава не нужна. Лишний раз фигурировать».
Он подошёл к полицейской машине.
– Привет, Руслан, ты ещё протокол не составил? – гася ярость, выяснил Вайрих.
– Нет, жду ваших указаний, - отрапортовал служивый.
– Молодец, благодарю за службу. Ванда не пострадала, не надо светить мою фамилию. Остальное по полной программе. Давай разбирайся, я в больницу, шефу перезвоню, – приказал он Руслану.
Борис направился к своему автомобилю. Келсиос просканировал мысли всех, с кем переговорил Борис.
«Пустыня. Ничего кроме страха. Да он реальный монстр, пожирает людей, как мы. Только мы буквально, а он морально. Вампир, как их люди называют энергетический. Им повезло, что они не встретились с настоящим энергетическим вампиром. Фоасом или на худой конец со мной. Но это лирика, Ванда, теперь она».
– Говоришь, не отступит, к тебе в больнице никто не прикоснется, мужчина, державший тебя на руках мой отец, он мне не откажет. И исправит допущенную мной ошибку, – пообещал холодный вампир, как влюблённый мальчишка.
Ванда, почему-то безоговорочно ему поверила, абсурдность происходящего постепенно, доходила до неё, вопросы не возникали, в отличие от ответов.
Борис сел за руль, окинул Келсиоса взглядом.
– Спасибо, ещё раз, – благодарность прозвучала, как приказ оставить его лично и его семью в покое. Келсиос включился в мысленную беседу с отцом:
«– Фоас, ты все слышал, у меня к тебе просьба не осматривай девушку, ситуация и без раздеваний патовая, не хватало ещё стеснения. Ты и так все до состава крови увидишь через три шубы. Рентген отдыхает, она не падала и даже об меня не ударилась. Я не поеду с вами, с меня на сегодня достаточно – перебор. Уверен, папаша нависнет, начнёт вещи сдирать с неё прямо в приемном покое, чтобы убедиться, в отсутствии синяков и царапин, – обратился он к отцу.