— Верни мне мое тело, колдун! — с угрозой повторил я. Меня не волновало, что мой друг едва держится на ногах. Устал он, видите ли! А мне что, всю оставшуюся жизнь провести в ущелье Потерянных Душ? Да какую, к демонам, жизнь? Это что, жизнь называется?
— Твое тело умирает, Рик. — Энди сложил руки, будто собирался молиться Светлым богам, жалостливо глядя на меня. — Я не знаю, что будет с Роксандом, попадет ли он в Лучший мир или отправится прямиком к моему старику, но тебе… тебе лучше подождать. Пройдет время, и я что-нибудь придумаю.
Ждать… Чего ждать? Черного колдуна? Или последней битвы добра и зла?
— Верни мне мое тело, подлый предатель! — Я попытался встряхнуть Энди за плечи, но, естественно, пролетел сквозь него.
— Если я верну тебе его, ты умрешь!
— Пусть! Пусть я умру! Я не хочу быть призраком! Я не хочу вечно тут торчать! Я что, многого прошу? Я просто хочу умереть самим собой! — Я не мог представить, что останусь здесь еще хоть на день. Двух часов мне хватило с лихвой. Эхо разносилось по склонам, многократно повторяя мои стенания. Казалось, целая толпа призраков Умоляет Энди.
— Ладно, — вдохнул маленький колдун. — Снимите с него амулет, — кивнул он в сторону тела. — Подойди поближе, Рик.
Я встал в огненный круг рядом со своим почти безжизненным телом.
— Прости меня, мальчик мой! — чуть слышно прошептал Роксанд, на этот раз очень похожий на меня. Это были последние слова, сказанные старым призраком, который так хотел погибнуть в бою… А потом погибать за него начал я.
Был такой мальчишка — Кларис. Я знал его всего один день, но его предсмертные слова глубоко запали мне в душу. Он сказал, что Смерть похожа на его мать. Не завидую я бедняге Кларису, если у него была такая мать. Или много их, Смертей, — одной не справиться? Смерть, явившаяся за мной, оказалась очень неприятной особой. Высокая, прямая, как жердь, тощая старушенция с гнилыми зубами, редкими волосами и блеклыми, как у моей кузины Суниты, глазами. Она вцепилась в меня своими костлявыми пальцами и потянула за собой.
— Ты чересчур азартно играл со мной, чтобы все время выигрывать, Рикланд, — прокаркала она голосом черного колдуна. — Настало время для поражения. Теперь ты мой!
— Ну твой так твой. Только убери от меня руки, я пойду сам. — Я стряхнул с плеча цепкую руку Смерти и зашагал вперед, тем более что дорогу выбирать не приходилось, она была одна — узкая извилистая тропинка, ведущая в неизвестность, а вокруг ничего. То есть вообще ничего — пустота, и все. Зачем тропинке петлять в пустоте? Шла бы себе прямо…
Смерть была слишком стара, чтобы поспевать за мной, и вскоре отстала. Я некоторое время шел куда-то в одиночестве, пока не нагнал странного человека. Он заплетающимся шагом брел по тропинке, и с головой у него явно было не все в порядке. Не то чтобы он был не в своем уме, просто держал он эту голову как-то набекрень.
— Ты не мог бы идти побыстрее? — вежливо поинтересовался я.
Человек обернулся, и я узнал лорда Сегарта, причем такого, каким я оставил его в Тронном зале, — совершенно мертвого.
— Доигрался, королевский ублюдок! — прохрипел он, пялясь на меня выпученными глазами.
— Я убью тебя, Сегарт! — Я привычно потянулся за мечом, но никто из друзей не догадался дать мне его в этот последний путь.
— Меня не убить, я и так мертв. А вот ты пока жив! Так что умрешь на этот раз ты! — И Сегарт вцепился мне в горло ледяными пальцами мертвеца.
— Стой! Не так скоро! — раздался еще один голос. — Пусть сопляк сдохнет в мучениях, как заставил умирать меня! — Это подоспел Урманд, а за ним… О боги Хаоса! Сколько же я за свою короткую жизнь поубивал врагов! И все они, включая орков, собрались на этой тропе, ведущей не иначе как в преисподнюю, чтобы прикончить меня!
Умирал я долго и мучительно, и спас меня, как это ни странно, темный эльф. Он разорвал пелену почти непрекращающегося кошмарного бреда с помощью нескольких слов на своем языке и оставил у изголовья постели меч «Пламя дракона». А может, это тоже был бред? Так или иначе, после этого я вспомнил о своем великом предназначении, разогнал нежить во главе с подоспевшей Смертью сверкающим клинком и повернул обратно. Я бежал по тропе, пытаясь догнать уходящую жизнь, и звал Энди. Мне была так нужна его магия! Но мой личный целитель не приходил, и мне пришлось выздоравливать самому, вернее, с помощью эльфийского лекаря.
В один прекрасный день, который в Сумеречной долине мало чем отличается от ночи, я открыл глаза и вместо толпы мертвых врагов увидел живого Крайта.
— Дай поесть, — попросил я.
— О, наконец-то осмысленная речь, — просиял Крайт, вместо еды поднося к моим губам золотой кубок с молоком. — Кстати, принимай поздравления, Рик! Третьего дня эльфы праздновали середину зимы, так что тебе уже семнадцать. Считай, что тебе повезло. Помнишь, год назад король Ролмонд пригрозил, что в день семнадцатилетия женит тебя на первой встречной?
До угроз отца мне было сейчас, как до притязаний дядюшки Готрида на его трон. Меня гораздо больше интересовало другое.
— Где меч?
— Да здесь он, не переживай! Этот темный эльф сдержал слово, и меч теперь твой! — Меч действительно был рядом, я мог протянуть руку и подержаться за золотую рукоятку в форме дракона. А поднять не мог, тяжело.
— А где Энди?
— Трудно сказать. Где-то у эльфийских магов. С тех пор как мы со Стином унесли его из ущелья и отдали эльфам, я его не видел. Эльфы уверяют, что он жив, но, кажется, все еще не могут привести его в чувство. Король сказал, что он слишком много колдовал, а это всегда плохо кончается.