Оператор был полностью подавлен.
— О Карпушкине! — то ли выкрикнул, то ли выдохнул он.
— Что? — Крюков не был удивлен, он был поражен, словно эвенк, на ярангу которого свалилась третья ступень ракетоносителя «Протон».
— Ты говоришь, что Лось трахал депутата Государственной думы от вашего избирательного округа? Вот это извращенец! Это же особо тяжкое государственное преступление, совершенное с глубочайшим цинизмом! А в государственный флаг они при этом не заворачивались? Нет? И гимн с новыми словами не пели? И со старыми тоже? Жаль, очень жаль.
— Вы не поняли, — жалобно пролепетал Сережа. — Лось трахал любовницу Карпушкина.
— И всего-то? — разочарованно протянул Крюков. — А в чем же здесь криминал? Я лично такового не вижу. Кстати, я тебе уже говорил, чтобы ты мне не выкал?
— Вы-то… То есть ты-то, может, и не видишь, а Карпушкин другого мнения. Вот Лось и пришел ко мне, чтобы забрать кассету. Да вдобавок и денег потребовал.
— Оригинально, — рассмеялся Крюков. — Значит за его компру ты же ему еще и доплатил? Ничего не скажешь, выгодный бизнес. Ну а эта любовница, кто она?
Сережа сделал страшные глаза и зашипел.
— Она здесь, принимает участие в шоу!
— Понял, не дурак, — Крюков как раз вставил в кассетоприемник видеомагнитофона очередную запись.
Здесь было собрано попурри гомосексуалистов как мужского, так и женскою пола. Крюков включил просмотр на повышенной скорости. Главным персонажем был режиссер Задославский. Из всех партнеров гения подмостков Крюков опознал только знойного Яго.
— Где же ты все это поназаписывал? — поинтересовался он.
— Я обслуживал системы видеозаписи в отелях, принадлежащих Карпушкину. Там везде такая аппаратура, — неохотно признался Сережа. — В целях безопасности.
— Понимаю, — кивнул Крюков. — Теперь это называется безопасный секс. А наутро вся страна любуется человеком, сильно похожим на генерального прокурора. Стоп! А это кто?
На экране мелькнуло лицо Ольги. Собственно, ничего криминального в ее появлении в данной коллекции не было. Крюков и сам был ее экспонатом. Неприятно было то, что Ольга обнималась и целовалась с женщиной. Лицо Ольгиной партнерши показалось Крюкову знакомым, но шквал отрицательных эмоций заставил его прокрутить неприятные кадры побыстрее.
«Что это я, влюбился, что ли, на старости лет?» — неодобрительно подумал он о себе.
Через две кассеты капитан, наконец, добрался и до своей сцены. Со стороны происходящее казалось менее приятным, чем было на самом деле.
«Нет, «это» надо делать, а не наблюдать, — подумал Крюков. — Совсем не тот эффект».
— Копии есть? — грозно спросил он.
— Откуда? На оригиналы пленки не хватает, — пожаловался Сережа.
Крюков забрал кассету с компрой на себя и на Ольгу. Он уже собрался было подняться, чтобы уйти, когда до него дошел очевидный факт. На кассетах он видел практически всех сколько-нибудь заметных участников шоу и съемочной группы. Среди них не было только одного — продюсера Сароева.
— Слушай, а Сароев в ваших оргиях разве не участвовал? — поинтересовался Крюков у Сережи.
— Сароев не участвовал? — удивился тот. — Да тут каждая вторая кассета была с его участием. Мы его между собой звали звездой порнухи. Куда же все делось?
— Вот и мне это интересно, — Крюков встал с кресла и быстрым шагом покинул аппаратную.
Яго сидел в столовой студии и задумчиво ел банан за бананом. Рядом с ним на столе высилась гора желтой кожуры.
— Плохо не будет? — спросил его Крюков, входя в комнату.
— Не выбрасывать же. Испортятся, вон их еще сколько, — ответил Яго, разоблачая очередной плод.
Крюков оседлал табурет напротив него и уставился в задумчивые прекрасные глаза любимца женщин. Впрочем, и мужчин тоже.
— Как временно исполняющий обязанности начальника местной службы безопасности хочу узнать. зачем ты спер в аппаратной кассеты с Сароевым и убил несчастного Сережу? — небрежно поинтересовался он у красавца.
Тот побледнел и едва не подавился пока еще почти целым бананом. Крюков одним прыжком подскочил к нему, прихватил за густые кудри одной рукой, а ладонью другой вдавил тропический фрукт ему в рот до самого конца.
Яго сложился пополам и забился в судорожном кашле. Крюков приложил его кулаком по хребту. Не сильно, но кости хрустнули.
— Не следишь за позвоночником, — озабоченно сообщил он. — Молодой, красивый, а остеохондроз уже, можно сказать, вступил в свои права. Кончай каркать и внимательно слушай мои вопросы. Если в течение трех секунд ты не сумеешь дать на них правильные ответы, то сразу отсюда направишься в реанимацию. Здесь столько банановой кожуры, что, если сбросить ее на пол. то обилие твоих черепно-мозговых травм ни у кого не вызовет удивления. Милиции мы скажем, что ты поскользнулся, упал и ударился головой. Потом попытался встать, но снова поскользнулся и снова ударился. И так восемнадцать раз. Я скажу, что видел это собственными глазами и плакал оттого, что ничем не могу помочь. Потому что если бы вошел сюда, то и сам непременно поскользнулся бы и упал.