— Сделаем! — Крепыш плеснул в кружку с чифирем изрядную порцию спирта.
Из восьми человек обитателей камеры к кружке были допущены четверо, в том числе и Крюков. Остальные не удостоились — вероятно, были шнырями или числились в обиженке.
Крюков вслед за остальными «троил» крепчайший напиток, забыв, что пьет из одной кружки с туберкулезником. Китаец же пустился в воспоминания о славном прошлом, о понятиях и обычаях тюрьмы. Крюков, как и все, слушал его с большим интересом. Ему не хотелось думать о том, что, если бы не заступничество Графа, он сейчас мог бы лежать под шконкой с заточкой в сердце или с перетянутым струной горлом. Ему ужасно хотелось узнать, кто же успел позвонить вору на мобильник и заложить его, если никто здесь не знал, что он опер? Или почти никто…
Наутро Крюкова вывели из камеры и он увидел, как новый дежурный, не тот, что вчера закрывал сыщика, а его сменщик, махал бумажками и что-то объяснял участковому Чапаеву, который на этот раз был в форме, придававшей ему вес и казенный вид.
— Я же тебе толкую, это мое доверенное лицо. Ну. поддал человек, с кем не бывает. А его пол вчерашнюю гребенку с урками законопатили!
Старшина подвел Крюкова к спорящим.
— Этот, что ли? — спросил он.
— Ага, точно он, с глупой рожей! — Чапаев указал на Крюкова.
Дежурный обратился к Крюкову, держа перед глазами список задержанных.
— Фамилия?
Крюков с гримасой страдания на лице изо всех сил напряг память и полуутвердительно сказал:
— Кадушкин?
Дежурный углубился в список и прочитал его из конца в конец сначала сверху вниз, а потом в обратном порядке.
— Нет такого, — констатировал он. — Слушай, а тебя когда доставили? Может раньше?
— Телогрейкин! — радостно крикнул Крюков. — Посмотрите внимательно, Телогрейкин должен быть!
Дежурный снова углубился в изучение списка.
— Вот теперь другое дело, — с удовлетворением заключил он. — Телогрейкин имеется. Выходи с вещами. Во народ! Так нажрутся, что свою фамилию уже не помнят!
Подталкиваемый в спину участковым, Крюков покинул гостеприимные стены Управления внутренних дел.
Чапаев вывел Крюкова из здания, и они направились через дорогу к скверику, ориентируясь на возвышавшийся на постаменте памятник Ленину.
— Ну, блин, если это дело всплывет, меня как минимум уволят без пенсии и выходного пособия, — посетовал Чапаев. — Хорошо хоть, что тебя никто не узнал.
— Сидоров узнал, — возразил Крюков. — И кто-то стуканул уркам, что я мент. Еще до того, как меня к ним посадили. А кто здесь знал, что я мент?
— Ну, я знал, — уныло признался участковый. — Но я тебя не сдавал. И зачем бы тогда сейчас вытащил?
Крюков пожал плечами.
— Кто тебя знает? А по пьяни не мог никому сказать?
Участковый обиделся.
— По пьяни я становлюсь хмур и необщителен. Да и пить предпочитаю в одиночестве.
Сзади, со стороны милицейского управления, послышался шум. Чапаев оглянулся и увидел спешивших к ним милиционеров. Значит, Крюкова уже хватились. Участковый вцепился в руку сыщика и крикнул:
— Бей меня по голове и беги!
Крюков никогда не страдал замедленной реакцией. Он сразу понял, в чем суть дела, развернулся, вмазал с размаху, но не сильно, как в театре, Чапаеву между глаз и рванул через густые кусты мимо памятника Ленину к оживленной трассе. Участковый картинно отлетел к мусорным урнам, сбив одну из них, и остался лежать в окружении как пищевых, так и непищевых отходов.
Бросок Крюкова по пересеченной местности нарушил экологическое равновесие на маленьком островке зелени в центре города. На деревьях закричали вороны, из кустов вышел интеллигентного вида бомж со скорбным лицом и пластиковым стаканом в руке, за ним последовал его собутыльник, похожий на переночевавшего в винной бочке Диогена.
— Гляди, Петрович, — сказал он. указывая на неподвижное тело, — все возвращается на круги своя. Прах к праху, мусор к мусору.
— Аминь! — отозвался тот и, страдальчески морщась, осушил пластмассовую емкость…
Погоня за Крюковым шла довольно азартно. Стрелять, правда, не стреляли. Видно он понадобился кому-то живым.
«Ну уж это хрен! Живым я вам не сдамся!» — думал Крюков, ломая по пути кусты и лапы голубых елей.
Он выкатился на шоссе в буквальном смысле слова и едва не очутился под колесами «Фольксваген-Гольф». Машина резка затормозила, из окна высунулась девушка.
— Вы что, сумасшедший? А, это ты, Крюков! — дверца иномарки гостеприимно распахнулась.
За рулем сидела Анжела. Крюков резво вскочил на ноги и нырнул в машину.