— Спасибо, Савелий, положи на стол, — поблагодарил его.
Девочка недоверчиво уставилась на старика Савелия. Ей явно было неуютно в его присутствии, но надо отдать должное, виду она старалась не подавать.
— Вот-с, это вам, — Савелий положил хрустальную вазочку с конфетами поближе к ней, а потом в ряд расставил десять фотографии. На всех были темноволосые девушки очень похожие друг на друга, и на одной из них был её ангел.
—Тебе нужно… — не успел договорить, как Вера резко выхватила фотографию Морры.
— Вот, это она!
— Ну что ж, проверку ты прошла.
Теперь уж точно нет сомнений, что девочка знакома с Моррой и, судя по всему, очень хорошо знакома.
Она несколько секунд любовалась фотографией, а потом сложила пополам и спрятала в потайном кармане сзади своего плюшевого зайца. Внутри уродливой игрушки с неестественно длинными ушами и оторванным глазом-пуговицей что-то зашуршало. И только сейчас я заметил на конце длинного уха вышитые красной нитью инициалы «В.К.». Похоже, эта игрушка у неё уже очень давно.
— Ну что, теперь мы можем встретиться?, — спросила маленькая Вера. — Я хочу, чтобы ты отвёл меня к ангелу!
Она властно стукнула кулачком по столу — звякнула хрустальная вазочка —потом схватила пару конфет и спрятала их в кармане потрёпанной кофточки. Только сейчас вспомнил, что велел купить ей всё необходимое, однако Вера до сих пор в старой одежде. Надо исправлять ситуацию!
Снова вызвал Савелия, однако на этот раз с другим поручением. Казалось, пожилой мужчина только и рад был ходить туда-сюда по огромному особняку, выполняя поручения хозяина. Он вернулся с кучей пакетов. Совместными усилиями мы подобрали маленькой Вере красивое цветочное платьице, розовую кофточку и милые красные босоножки.
Верочка смотрела на нас, двух взрослых мужчин, которые изо всех сил пытались подобрать из кучи одежды хоть что-то подходящее по её размеру, и устало закатывала глаза. Всё же нужно было вместе с ней покупать, чтобы сразу всё по размеру было. Но не смотря на недовольный вид, её происходящее явно забавляло. Иногда она позволяла себе лёгкую улыбку. Но, словно опомнившись, снова хмурила тонкие бровки.
Впервые в своей жизни заплёл косички. Получилось весьма криво, но главную задачу выполнил — волосы собрал. Внезапно пришла мысль, что я был бы хорошим отцом, по крайней мере косички заплетать уже умею.
— Мы к ангелу? — спросила девочка, когда мы садились в черный «Форд».
— Да, через час доедем, если не будет пробок, — ответил, взглянув на часы.
Как и ожидалось, доехали быстро и без пробок. Всю дорогу Вера не отлипала от стекла, пристально вглядываясь в мелькавшие дома. Возможно она гадала, какой же дом у её ангела, а может быть, предвкушала предстоящую встречу. Кто знает, что творится в этой маленькой головке.
Когда ж мы наконец доехали, Вера первая выскочила из машины и побежала к калитке высокого забора, которая, к удивлению, оказалась не заперта. Мне пришлось бежать вслед за девчонкой. Она хотела встретиться со своим ангелом. Я тоже предвкушал встречу, не смотря на то, что совсем недавно её видел. Но мне было этого мало. Всё это время о ней думал и только и делал, что искал повода встретиться. И вот я опять у дверей её дома.
А вот дверь, в отличии от калитки, заперта. Нажал на кнопку звонка. На звон откликнулся Адриан, если я не путаю его с братом-близнецом.
Эти двое братьев настолько же загадочны, как и хозяйка особняка. Мало что удалось найти на них, разве что братья живут с Моррой уже лет семнадцать. И за всё это время ни разу не покидали её. Из дома, впрочем, как и сама хозяйка, они практически не выходят, ни с кем не общаются, семьи или друзей не имеют.
Мне до дрожи не нравится тот факт, что они втроём живую в одном доме. Почему-то я чувствовал стойкую неприязнь и даже ненависть к этим двоим только за то, что они всё время находятся рядом с ней. Счастливцы. Я бы с радостью поменялся с ними местами, и наплевать на все эти деньги, власть, положение, только бы она, Морра, рядом была. Не покидала, не исчезала, словно теплое течение в холодном океане жизни.
— С кем я говорю? — спросил, надо признать, к своему неудовольствию, весьма красивого беловолосого юношу.
— Евангелиан, — холодное и бледное словно мрамор лицо ничего не выражало.
Высокий, худощавый, он был немного ниже меня. Однако, несмотря на худобу, под тонкой рубашкой явно просвечивали крепкие мускулы и гладкая безволосая кожа. Первые три пуговицы рубашки были расстёгнуты, так что я увидел тонкие ключицы.