— Герр профессор, могу я проконсультироваться с вами как с археологом?
Фрейд поднял взгляд и улыбнулся, немного смущенный.
— Археолог? Я? Это всего лишь хобби…
Либерман показал на книжный шкаф:
— Но я не знаю никого, кто прочел бы столько книг по этому предмету.
Профессор энергично кивнул:
— Это правда. Стыдно признаться, но я прочел по археологии больше, чем по психологии.
— Возможно, вам следовало стать археологом?
Фрейд выпустил облако дыма, которое тут же повисло над столом.
— Ну, — сказал он, — в какой-то степени я и есть археолог, вам не кажется?
Либерман молча согласился со словами профессора. Затем вытащил из своей кожаной сумки статуэтку из квартиры Шарлотты Лёвенштайн.
— Как вы думаете, это подлинная вещь? — он показал статуэтку Фрейду. — Если да, можно ли узнать, что это?
Фрейд положил сигару в пепельницу, лицо его стало серьезным. Он осторожно взял фигурку в руки и начал ее вертеть, тщательно рассматривая каждую деталь. Тишину нарушали лишь дети профессора, шумно игравшие наверху. На мгновение отвлекшись, Фрейд поднял руку, но тут же снова погрузился в изучение статуэтки. Либерман уже начал подумывать, удобно ли будет напомнить профессору о своем присутствии, когда Фрейд неожиданно заговорил:
— Это из Египта. Похоже на подлинник… но наверняка сказать трудно. Чтобы удостовериться, вам нужно пойти к специалисту.
— А что она изображает?
Фрейд проницательно посмотрел на Либермана.
— Существует только одно божество с хоботом и раздвоенным хвостом. Это Сет, бог хаоса, бог бурь и зла.
Внешне Либерман казался невозмутимым, но в голове его мысли проносились одна за другой. Слова профессора прозвучали ударами молота: бури и зло… Он всегда был уверен, что тайна убийства фройляйн Лёвенштайн — это не более чем хитроумный трюк, хорошо построенная иллюзия. Конечно, это зло. Но впервые Либерман усомнился: какой фокусник сможет вызвать бурю? Он вспомнил необычный для этого времени года шторм, бушевавший в четверг, ослепительные вспышки молний, оглушительный гром, ливень, водопадами низвергавшийся на землю.
— Откуда это у вас?
— Эта вещь принадлежит моему другу, — ответил Либерман. — Он попросил меня узнать ее цену.
— Понятно, — сказал Фрейд, поднося статуэтку к свету. — Она не будет стоить дорого. Египетский антиквариат не пользуется спросом в Вене. Сейчас все без ума от барокко и бидермейера.
— Правда?
— Конечно. Но на Виблингер-штрассе есть несколько хороших торговцев антиквариатом. Отнесите ее туда.
— Я так…
— И, — перебил его Фрейд, — если ваш друг будет недоволен суммой, которую ему предложат, пожалуйста, дайте знать. Мне бы очень хотелось добавить этого малыша к своей коллекции.
Профессор поставил фигурку на стол, между обезьяной и бронзовой статуэткой бога Гора. Затем он потрепал демона по голове, приговаривая:
— Хороший малыш, хороший.
Дым сигары обвил ноги и хвост существа, и от него повеяло какой-то первобытной силой — пробуждающимся древним злом, насмехающимся над миром людей.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ Третий
19
Вечер только начинался, и газовые лампы еще не были включены на полную мощность. Райнхард налил себе турецкий кофе из маленькой медной джезвы и сделал глоток. Неудовлетворенный вкусом, он добавил пол чайной ложки сахара и попробовал снова.
— Вот так лучше, — сказал он. — А как твой кофе?
— Нормально, — ответил Либерман.
В другой части комнаты, под первой из двух низких арок, хозяин кафе стоял у двери, как страж. Не считая старика в кафтане, Либерман и Райнхард были единственными посетителями.
— Похоже, замки стали для господина Уберхорста чем-то особенным.
— В каком смысле?
— Он описывал замок как… шедевр. Кажется, Уберхорст относится к их механизмам с таким же благоговением, как мы — к сонате Бетховена. Должен признать, теперь, когда я наконец как следует с ним побеседовал и побывал в мастерской, у меня появилось больше подозрений… Но…
— Ты не считаешь, что он способен на убийство.
— Честно говоря, да.
Либерман заметил, что Райнхард колеблется.
— В чем дело, Оскар?
Инспектор нахмурился.
— Я не думаю, что он способен на убийство, но мне кажется, Уберхорст что-то скрывает.
— Почему?
— Уж очень он нервничал.
— Может быть, у него такой характер.
— Очень возможно. Все равно… Считай, что это интуиция.
— Может быть, он использовал свое профессиональное мастерство, чтобы помочь кому-то другому? Тому, кто больше подходит для совершения убийства?