— Мой дорогой граф, — сказала Козима, повернув свое плоское круглое лицо к эксцентричному аристократу, — никто из нас, конечно, не обладает особым даром фройляйн Лёвенштайн, но…
— Нам нужен ясновидец, — перебил он. — Настоящий.
— Если мы искренни в наших желаниях, — продолжала Козима, игнорируя слова Заборски, — то духи помогут нам.
Оглядев собравшихся, она добавила:
— Пожалуйста, давайте все сосредоточимся. Думайте о фройляйн Лёвенштайн и откройте свои сердца воздействию высших сил. Придите, благословенные духи, придите к нам… — Голос ее стал выше и задрожал под влиянием эмоций. — Придите, духи, придите…
Дощечка дрогнула и сдвинулась на дюйм.
Натали Хек открыла рот от удивления и бросила косой взгляд на графа Заборски.
— Вот, видите! — воскликнула Козима с упреком. — Они здесь… духи пришли.
Граф казался равнодушным.
— Кто ты? — продолжала Козима. — Кто ты, о дух, ответивший на наш призыв?
Дощечка покрутилась немного на месте и двинулась к первой дуге с буквами. Острый край сердца, служивший указателем, остановился под буквой «Ф». После короткой паузы дощечка показала буквы:
ЛОРЕСТАН— Флорестан, — сказала Козима, сияя от радости. — Приветствуем тебя, Флорестан, обладающий сейчас бесценным Сокровищем Света. Кем ты был, Флорестан, когда ты находился в человеческом облике?
Дощечка показала:
ДИРИЖЕР— Где ты жил?
ЗАЛЬЦБУРГ— Когда ты ушел из царства материального?
1791— Ты поможешь нам, Флорестан?
ДА— Благословенный дух, уже две недели, как наша дорогая сестра Шарлотта Левенштайн покинула этот мир. Она хочет с нами пообщаться?
Дощечка не шевельнулась.
— У нее есть для нас какое-нибудь сообщение?
Ничего.
— Мы можем с ней поговорить?
Опять никакого движения.
Заборски фыркнул и сказал тихо:
— Этот Флорестан слишком слаб. Нужно вызвать более мощного духа.
— Дорогой граф, — сказала Козима, стараясь изобразить улыбку, — мы должны выказывать уважение всем посланникам светлого мира.
Фрау Хёльдерлин, сидящая рядом с Козимой, повернулась к ней и шепнула:
— Спросите еще раз.
— Флорестан, — позвала Козима, голос ее все еще дрожал, — Шарлотта Лёвенштайн хочет поговорить с нами?
Тишина.
— Спросите его, что случилось, — прошипела фрау Хёльдерлин. — Спросите, что с ней случилось?
— Шарлотту Лёвенштайн забрали… — осторожно начала Козима, — высшие силы?
Дощечка двинулась по кругу и остановилась недалеко от того места, где была в самом начале.
ДА— Первого ранга?
НЕТ— Второго?
НЕТ— Третьего? — От недоверия сопрано Козимы фон Рат перешло на невозможно высокий регистр звучания.
Дощечка покатилась по столу к соответствующей плитке.
ДАСобравшиеся начали перешептываться.
— Но почему? — вскрикнула Козима.
Шепот затих, и дощечка снова поехала к буквам и показала:
ГРЕХ— Какой грех?
ТЩЕСЛАВИЕТолстая шея Козимы задрожала от волнения, и она спросила:
— Она пыталась управлять высшими силами?
ДА— Зачем?
Дощечка не ответила, и комната опять погрузилась в тишину.
— Зачем она это делала? — повторила Козима.
Дощечка не шелохнулась.
— Где она? — продолжала Козима. — Куда ее забрали?
Ничего.
— А что насчет Отто? — сказала Натали Хек. — Спросите, что случилось с ним.
Кивком головы показав, что услышала ее, Козима спросила:
— Флорестан, а где герр Браун?
И снова ничего.
— Герра Брауна тоже забрали?
Дощечка дрогнула и медленно подкатилась к ответу
НЕТ— Он жив?
Деревянное сердце описало несколько больших кругов и остановилось на пустой части стола, так и не дав ответа.
Уберхорст кашлянул, чтобы привлечь внимание, и сказал нерешительно:
— Можно… Можно я задам вопрос?
— Пожалуйста, — ответила Козима.
— Я хочу знать, должен ли я рассказать им?
— Рассказать кому? Что?
— Это… — Уберхорст сделал паузу и закончил: — Это личное.
— Мой дорогой! — вмешался Брукмюллер, и от его звучного голоса, казалось, задрожал даже стол. — Вы находитесь среди друзей!
В стекле пенсне маленького слесаря отразился свет. Его глаза напоминали два овала мерцающего пламени.
— Это личное дело, герр Брукмюллер.
Граф, сидевший рядом с Уберхорстом, обратился прямо к нему, как будто вокруг больше никого не было. Его голос звучал бесстрастно: