— В этих слухах, — сказала Козима, — есть доля правды. Несомненно, граф Заборски вел беспутную жизнь. Он почти не бывал в имении и не проявлял никакого интереса к управлению им, а все свое время проводил в Пеште в компании певичек и разных бездельников. Говорили, что граф увлекается театром, но его, скорее, интересовали молоденькие актрисы…
Фрау Хёльдерлин вспомнила, как граф брал руку фройляйн Лёвенштайн и на некоторое время задерживал свои губы на ее тонких бледных пальцах.
— Но, возможно, я несправедлива к нему, — продолжала Козима. — Он так любил театр, что тратил довольно много денег на третьесортные труппы, которые быстро разорялись. Поэтому я думаю, что он делал это не только ради актрис, знакомство с которыми не требовало таких больших вложений.
— Мужчины иногда ведут себя так глупо, — сказала фрау Хёльдерлин.
— Вы правы, — согласилась Козима. — Как бы то ни было, в результате такой жизни у него появились очень большие долги. Он начал играть в карты, чтобы из предполагаемого выигрыша рассчитываться с кредиторами. Нетрудно догадаться, к чему это привело. Когда старому графу Заборски стало хуже, его сын, казалось бы, стал более активно участвовать в управлении имением. Но на самом деле он просто пользовался слабостью отца. Когда старый граф умер, от имения практически ничего не осталось, скудное наследство было положено на счет в венском банке. Его мать и сестры должны были сами о себе заботиться. Если бы не помощь нескольких местных аристократов, графа Чертега в том числе, женщины бы просто нищенствовали. Естественно, пришлось продать семейную усадьбу и землю, а почти все деньги от продажи пошли на уплату огромных долгов молодого графа.
— Это ужасно, — сказала фрау Хёльдерлин. — Я так и думала никогда не испытываю антипатию к людям без причины. У меня нет дара предвидения, но моя интуиция меня никогда не подводила.
Увидев, что в складке ее платья застряла крошка, фрау Хёльдерлин взяла нарушающую гармонию ее туалета частичку и незаметно положила на тарелку.
41
Отто Браун никогда не думал, что будет лежать на кушетке в скучном кабинете врача. Смущало его и присутствие доктора, который сидел так, что Отто не мог его видеть, и внимательно наблюдал за ним.
— Мы остановились в отеле «Гранд» в Бадене. Как вы понимаете, там было много богатых людей — это же роскошный отель. Среди постояльцев была медиум фрау Хенеберг. Она пользовалась популярностью, особенно среди богатых людей, приезжавших на курорт с минеральными водами поправить здоровье. Фрау Хёльдерлин согласилась провести несколько вечерних сеансов, и я сходил на один из них просто из интереса. Конечно, это было просто представление, не более. Я прекрасно понимал, как были организованы эти фокусы: постукивания, присутствие духов, появление каких-то предметов. Один из присутствовавших несомненно был сообщником, я без труда его вычислил. После сеанса фрау Хенеберг предложила всем сделать добровольные пожертвования. Могу поклясться, что она заработала не меньше девяноста флоринов. Это все казалось так просто. — Браун замолчал и провел руками по волосам. — Долго мне еще так лежать?
— Пока не кончится допрос.
Смирившись с этими странными условиями, молодой человек вздохнул и расслабил плечи.
— Вот так лучше, — сказал Либерман. — Я хочу, чтобы вам было удобно. Если вы закроете глаза, должно стать лучше.
Браун подчинился и скрестил руки на груди: Либерман тотчас вспомнил о трупе молодой женщины; он подумал, не связана ли эта поза с воспоминанием, хранящимся в подсознании Брауна. Не признавался ли так Браун, сам того не желая, в убийстве?
— Когда вы подошли к дому, где находилась квартира фройляйн Лёвенштайн, — продолжал Либерман, — почему вы решили скрыться?
— У дома были полицейские, они остановили Хёльдерлина и его жену. Я подумал, что нас разоблачили. Понимаете, то дело в «Дунае»… и другие.
— Какие другие?
Браун нахмурился.
— Насколько я понял, герр доктор, меня привели сюда, чтобы расспросить об убийстве фройляйн Левенштайн.
— Это верно, герр Браун, но насколько я понял, вы хотели помочь полиции.
— Хорошо, — сказал Браун, поморщившись. — В Бадене мы познакомились с пожилой вдовой. У нее были кое-какие ценные украшения: браслет с бриллиантами, кулон с сапфиром… — Он махнул рукой, как будто давая понять, что дальнейшее перечисление излишне. — Когда представилась возможность, Лотта сорвала куш.
— Вы принимали участие в этой краже? Помогали фройляйн Лёвенштайн?