— Каких денег? — перебила я.
— Двести пятьдесят, — чуть помедлив, призналась Эльза. — На двоих пятьсот. Не рублей, не думайте.
Да уж не думаю. Я в очередной раз подивилась грандиозности проекта. Если только выигрышный фонд составляет пол-лимона, то какие барыши огребает Фирма! Сколько народу участвует, какие ставки на кону! А какие беспрецедентные меры безопасности! Куда уж тут визиту президента в какую-нибудь недружественную страну (Чечню, например). И в таких условиях тотального контроля я собиралась сбежать?
Блондинка продолжала свой тягучий, неудобоваримый рассказ. Она покончила с криминалом, но не потому, что совесть встала в позу, а потому, что пуще смерти боится тюрьмы. В один прекрасный день в снимаемую ею каморку пришел агент — невзрачный мужчина среднего роста и возраста. Он не стал говорить, что ей выпала редкая удача участвовать в единственном и неповторимом розыгрыше, за что она должна выложить... а сразу изложил суть. Оговорив заранее, что никакого розыгрыша здесь нет. Дело серьезное. «Вы в отличной форме, — убеждал агент ошарашенную женщину. — У вас получится». Туман застилал глаза, перспективы окрыляли, а смерть... Да что такое смерть? Она уже дважды побывала на ее пороге и с тех пор не испытывает священного трепета перед этим страшноватым словом...
— Что вы знаете о делах Фирмы? — поинтересовалась я. — Кто они?
— Нам опасно знать об этой Фирме, — усмехнулась блондинка. — Предприимчивые, организованные люди. Говорят, с порядочной репутацией. Мухлежа не допускают. Либо смерть, либо обеспеченная жизнь. Категоричное неразглашение контракта. Можно отказаться от участия в Игре — до подписания договора. И опять же категоричное неразглашение. О смерти не сообщается, и трупы на руки родственникам не выдаются. В лучшем случае человек считается без вести пропавшим.
Она замолчала и зябко передернула плечами. Продолжительное пребывание на холодном ветру не слишком здорово сказывается на здоровье. Менингит можно получить — и до старости промучиться. Я не стала ей об этом говорить.
Время мчалось, как курьер по мощеной римской дороге. Выхода не было — я металась по комнате, выходила в коридор, опять металась, бросалась плашмя на кровать и лихорадочно думала, думала... Часовые стрелки переползали от одной цифры к другой. Я спускалась вниз, выходила на террасу. Обошла замок с южной стороны, мимо кладбища, поглазела на охраняемый перешеек, как на недосягаемую морковку. Побрела обратно, заметив у террасы тощую задницу горничной. Эта курва следила за мной, дабы упасти от новых глупостей... Я опять валялась, дергалась, регулярно смотрела на часы и на полном серьезе собралась уж пробраться в донжон — поискать пресловутую лестницу во чреве внешней стены, уводящую в подземный ход, а оттуда — на волю, в пампасы... И с какого перепуга я забила себе в голову, что она там есть? Сразу двое жандармов — горничная и дворецкий — перехватили меня в вестибюле донжона. Угрюмо поинтересовались, далеко ли я держу путь. Не требуются ли мне сопровождающие. Кровь прилила к лицу — как к костяным пластинам разъяренного стегозавра! Но и они не выглядели дохлыми заморышами.
— Пройдите, пожалуйста, в жилую башню, — гадко проскрипел дворецкий, — и перестаньте путаться под ногами.
Я сдалась — со всеми регалиями и штандартами. Вывесила белый флаг, забилась в угол тахты и тихо заскулила. Незадолго до явления горничной с подносом меня обрадовал посещением Бригов — как всегда голубоглазый, презентабельный и немрачный.
— Скверно выглядите, Вера Владимировна, — покачал он головой, рассматривая мою оторванную от кровати физиономию.
Я выглядела как последнее чмо. Покорность судьбе вовсе не означала, что разгладились мои морщины, растянулись круги под глазами и разом высохли слезы.
— Можете спокойно ложиться спать, Вера Владимировна, — жизнеутверждающе объявил Бригов. — Утро вечера мудренее. И не тряситесь, ради бога, всю ночь под дверью — к вам никто не войдет.
— А утром? — не удержалась я от больного вопроса.
— Лучше и не думайте об этом, — симпатично улыбнулся Бригов. — Будут разного рода формальности, уборочные процедуры. Не забивайте голову мусором, Вера Владимировна. Доброй вам ночи и приятных снов.
— Подождите, Вадим. — Я приподнялась с кровати. — А скажите... как вы избавляетесь от тел проигравших? Ведь это, наверное, непросто — чужое государство... Неужели не приходится держать ответ за свои злодеяния?