Я откашливаюсь, ерзая на стуле так, чтобы это, надеюсь, не было слишком очевидным.
— Что убедило тебя переехать сюда? Раз уж тебе здесь некомфортно.
— Как ты и сказал, я уверена, что ко всему привыкаешь. — Сабрина делает глоток кофе. — Я просто еще не привыкла. Я начала чувствовать себя подавленной там, где жила. Мне нужно было немного тишины и покоя. Поэтому я приехала сюда. — Она пожимает плечами, но я замечаю в этом какую-то скованность. Практикованную манеру ее речи, как будто она повторяет что-то, что выучила наизусть. — На это потребовалось больше адаптации, чем я ожидала. Но я справлюсь я уверена.
— Ну, если тебе понадобится кто-то, кто покажет тебе окрестности, я буду рад помочь. — Я поставил кружку с кофе, не в силах сделать еще один глоток, и оставил локти на столе. — Однажды вечером я мог бы пригласить тебя на ужин. Дать тебе немного почувствовать, что может предложить этот город.
Ее бровь почему-то выгибается еще выше.
— Ты приглашаешь меня на свидание, шериф Бреди? Но ты тоже здесь не новенький. Мне следовало бы попросить кого-нибудь другого дать мне почувствовать этот город, ты так не думаешь?
Внезапный, горячий прилив гнева пронзает меня при мысли о том, что любой другой мужчина прямо у меня под носом, ведет холодную великолепную женщину куда угодно, не говоря уже о настоящем свидании. За этим следует раздражение из-за ее отказа назвать меня по имени, усиливающее покалывание, пробегающее по моей коже, как муравьи.
— Я здесь новенький, — соглашаюсь я, с некоторым усилием сдерживая гнев в своем тоне. — А что, если именно я приглашу тебя на свидание? — Я ухмыляюсь ей и вижу, как ее глаза сужаются.
— Тогда мне придется сказать нет, — говорит она, и ее голос возвращается к холодному спокойствию. — Я не думаю, что сейчас я действительно в том месте, где можно с кем-то встречаться. Но спасибо, шериф Бреди. Я уверена, что ты просто проявил вежливость, предлагая.
В том, как она это говорит, нет места спорам, поэтому я пока оставляю это, плавно вставая и неся кружку к раковине. Я прохожу мимо нее и ощущаю ее аромат — сладкий ванильный сахар с оттенком пряностей. Мой член снова дергается, покалывание от возбуждения покалывает позвоночник, и я заставляю себя идти мимо нее. У меня возникает желание повернуться и прижать ее к стойке, положить руку на ее идеально изогнутые бедра и показать ей, как мало ей на самом деле удалось меня оттолкнуть. Как я ею возбужден, несмотря на ее прохладу ко мне.
Но я игнорирую это. Когда-то я был человеком с большим самоконтролем, и даже если в последнее время я чувствую, что этот контроль ослабевает, я еще не так уж далеко зашел.
Даже когда дело касается ее.
— Спасибо за кофе, — плавно говорю я, беря со стола шляпу шерифа и накидывая ее обратно на голову. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, Сабрина.
— Обязательно. Но у меня скоро встреча с подругой, так что…
— Не волнуйся, — я улыбаюсь ей. — Я больше не буду тебя задерживать.
Я возвращаюсь к входной двери, по пути обращая внимание на дом. Все тут просто обставлено таким образом, что подразумевается, что так и было. Сомневаюсь, что Сабрина приложила руку к украшению. Гостиная отделана деревянными панелями, здесь стоит мягкий диван с цветочным принтом, на спинке которого лежит нечто похожее на одеяло ручной работы, а на одной стене висит слегка устаревший телевизор. Я не вижу никаких личных прикосновений, которые бы соответствовали человеку, которого я встретил сегодня — кажется, что Сабрина просто существует здесь, не пытаясь сделать это место своим. Думаю, если бы я зашел в ее спальню, все было бы примерно так же.
Покалывание желания снова пробегает по моей коже при мысли о ее спальне, но я отталкиваю его, открывая дверь. Она скрипит на петлях, и я оглядываюсь на Сабрину, прежде чем выйти. Она смотрит через кухонный дверной проем, все еще откинувшись на стойку и сжимая кружку, как будто это щит. Я вижу часть ее лица, сжатые губы и легкую бледность, и сохраняю этот образ, чтобы рассмотреть его позже, прежде чем выскользнуть наружу.
На улице прохладный ноябрьский день, и я, защищаясь от холода, натягиваю куртку и направляюсь туда, где припаркован мой грузовик. Еще одна уступка чувствительности маленького городка этого места. Я мог бы водить полицейский крейсер, но он мне нравится даже меньше, чем грузовик, который я купил вскоре после переезда сюда. Я с краткой тоской думаю о машине, которую оставил позади, а затем открываю дверь и запрыгиваю в теплый, пахнущий мятой салон.
И я твердо намерен вернуться сегодня вечером, чтобы проведать Сабрину.