Кабинет короля Элиаса в охотничьем замке мало отличался от его кабинета в столице. Разве что обстановка была поскромнее, да ещё кто-то уже озаботился и расставил в большой комнате стулья, на которых не преминули разместиться главы самых влиятельных в Артании знатных родов. Тем паче, что все они имели привилегию сидеть в присутствии когда-то императора, а теперь — короля. Вилохэд устроился в самых дальних рядах, практически рядом с дверью.
Король сидел за своим письменным столом, на котором царил идеальный порядок, и раскуривал трубу.
— Присоединяйтесь, господа, — проговорил он, встретив несколько удивлённых взглядов, — нынешняя ситуация может вполне считаться извинительной, я разрешаю курить в моём кабинете. Итак, — он обвёл присутствующих внимательным взглядом, — мы с вами попали в препаршивейшее положение, ибо только наивные глупцы верят в нападение убийцы-одиночки. Как правило за таким скрывается политический заговор. Удар смертельной шпильки был направлен не только и не столько на мою невесту, он был направлен против меня. Что вы, господин Кабуси можете сказать нам по поводу столь странного поведения члена вашего клана. Ведь я не ошибаюсь, госпожа Тиба принадлежит к клану Магнолии?
Главой клана Магнолии оказался отец бывшей возлюбленной Вилохэда, Сондры, совсем недавно навязывавшейся чародейке в подруги. Он сидел в одном из трёх кресел, что были в кабинете. Во втором по правую руку короля сидел сэр Гевин, а третье занял незнакомый Рике пожилой господин с копной светло-русых волос, характерных для представителей Соснового клана.
— Ваше величество, — с чувством воскликнул господин Кабуси, неловко дёрнув шеей, словно всю ночь проспал в неудобной позе, — я раздавлен. Все присутствующие знают, что я совсем недавно занял место главы своего клана после кончины моего незабвенного отца, сэра Джо́зри, и вот теперь на наш клан, издревле славившимся благородством и высокой нравственностью его представителей, упало пятно ужасающего позора, смыть которое я могу лишь только собственной кровью. Прошу ваше величество предоставить мне честь ритуального самоубийства!
— Маркиз Кабуси, — поморщился монарх, — не отягощайте и без того неприятную ситуацию драматичным заламыванием рук и посыпанием головы пеплом. Последнее, что нужно Артании, мне и Совету кланов в данный момент, так это ваша смерть. Если вы виновны, я сам вас казню. А пока будьте древесно-рождённым, примите свою судьбу с честью, возьмите себя в руки и расскажите, что вам известно о преступнице.
Сэр А́нгус судорожно сглотнул, чародейке со своего места он был виден в три четверти, и она обратила внимание на крепко сцепленные за спиной руки.
— Я, — беспомощно произнёс он, — я…
— Кто-нибудь, налейте ему бренди! — велел король.
Бренди было налито и выпито. После чего новоиспечённый глава клана Магнолии поведал крохи информации о придворной даме, осмелившейся поднять руку на свою госпожу. Тиба Эдаби происходила из хорошей, но несколько обедневшей семьи. Супруга сэра Ангуса, составила протекцию при дворе для подающей надежды и прекрасно образованной девушки. По словам маркизы Кабуси госпожа Тиба обладала спокойным нравом, прекрасно вышивала на пяльцах и увлекалась рисованием акварелей. На этом знания главы клана Магнолии о молодой перспективной девице, оказавшейся на поверку преступницей, заканчивались.
— Сэр Ангус, — серьёзно сказал его величество, — надеюсь, вы понимаете, что до выяснения всех обстоятельств дела вы не можете принимать участие в работе Совета кланов, поскольку обвиняемая принадлежит к клану Магнолии. Пока против вас не выдвигается никаких обвинений, — король выпустил кольцо дыма и положил трубку на подставку, — однако, в интересах Кленовой короны и следствия я повелеваю вам находиться в своих апартаментах до момента полного вашего оправдания или предъявления обвинения в государственной измене. Любые попытки суицида будут нами расценены как признание вины и отразятся на клане Магнолии самым негативным образом. Вы поняли меня?
— Да, сир, — слабым голосом проговорил сэр Ангус.
— Теперь оставьте нас, маркиз. У дверей ваших покоев будет размещена охрана.
Несчастный Ангус Кабуси опустил голову, он очень старался не встретиться ни с кем из присутствующих глазами, и побрёл к выходу. Так его уже ждали гвардейцы.
— Сэр Гевин, — обратился король к отцу Вилохэда, — передаю вам бразды правления, приступайте к своим обычным обязанностям.
Герцог Окку встал со своего места.