Рика испытала истинное облегчение, когда назойливая дочь клана Магнолии удалилась вместе со своими родителями. Чтобы хоть как-то сгладить повисшее молчание, чародейка принялась искать в зале хоть что-то могло бы привлечь внимание коррехидора. Ей на глаза попался юноша, практически ещё мальчик, который был явно раздираем противоречивыми желаниями. Он сгорал от любопытства и желания окунуться в водоворот событий Малого королевского приёма, а с другой стороны — черноволосый и удивительно светлокожий паренёк продолжать жаться неподалёку от входа и изо всех сил старался не попасться на глаза кому-то из гостей.
— Вам знаком странный молодой человек, что мается у входных дверей, создавая помехи почётному караулу?
Вил завертел головой, пытаясь разглядеть объект интереса своей спутницы, и тоже увидел невысокого подростка в богатом платье, которое смотрелось на нём весьма нелепо, благодаря нежному возрасту и субтильному телосложению носившего.
— Мне этот юноша отроческих лет не знаком, — сказал Вил, — но неумение носить традиционную одежду, да и всё его поведение указывает на то, что на подобный приём он прибыл в первый раз. К тому же родители велели ему сидеть в их комнате, а он не удержался и тайком пробрался сюда. Теперь же всеми силами пытается не попасться им на глаза.
Рика прикинула, от кого может скрываться за спинами гостей своевольный подросток, но в зале находилось слишком много людей, чтобы чародейке удалось сделать это. Вил потянул девушку за собой, герцог Окку делал «страшные» глаза, давая сыну понять, чтобы тот немедленно следовал за ним. Рика чуть не споткнулась о своё длинное платье, выругалась про себя и пошла за коррехидором, прикладывая немало стараний, чтобы её семенящая походка выглядела изящно и элегантно.
Сэр Гевин расправил печи, принял величественный вид и двинулся к возвышению, где восседали король и его невеста.
Вил и Рика следовали в условленном отдалении. Чародейке было интересно рассмотреть будущую королеву, уж больно много восторгов по её адресу пришлось выслушать в последнее время. Имя леди Камирэ буквально не сходило с языка как Эни Вады, так и двух почтенных женщин, с которыми чародейке волею судеб приходилось делить жильё. Каких только комплиментов не удостоилась придворная дама в последнее время: и красивая-то она, и образованная, и в игре на флейте ей нет равных, и тому подобное, не говоря уж о её безукоризненном вкусе первой законодательницы столичной моды! Рике с некоторой неохотой пришлось признать, что какая-то часть этих слухов соответствовала действительности. Леди Камирэ оказалась красивой, статной женщиной с прекрасным цветом лица. Традиционное артанское платье скорее подчёркивало, нежели скрывало прекрасную фигуру. Лицо бывшей фаворитки, а ныне — невесты, вполне подходило будущей императрице, точнее, королеве, — поправила себя чародейка, — чуточку нервное, породистое, короткий прямой нос и яркие пухлые губы с капризным изгибом, какой так любят рисовать художники. Возле неё, чуть поодаль, замерла её придворная дама, внешность которой просто блекла рядом с госпожой. Не спасало положение ни блёкло-розовое платье со стилизованными первоцветами и фрезиями, ни изысканный макияж, на фоне леди Камирэ её лицо казалось простоватым и обыкновенным. Единственное, что привлекало внимание во внешности придворной дамы, были её густые каштановые волосы, тяжёлые и блестящие. Изысканную в своей простоте причёску удерживали две металлические шпильки с пышными цветами магнолии.
Король Элиас, широкоплечий мужчина, откинул назад гриву светло-каштановых волос и произнёс прочувствованную речь, перечисляя заслуги Дубового клана и сэра Гевина лично, затем камергер его величества сделал шаг из-за его спины и протянул серебряный поднос, на котором лежал орден. Орден этот и был помещён на грудь отца Вила под аплодисменты гостей. Далее слово взяла леди Камирэ. Она благодарила кого-то из дам своей свиты за беспорочную службу, преданность и тому подобное. Девушка в голубом платье, стоявшая слева от госпожи, сделала несколько изящных маленьких шажков и подала другой серебряный поднос, с которого леди Камирэ взяла драгоценную брошь и приколола к платью своей придворной, зардевшейся от смущения, кое и положено испытывать благородной даме в подобной ситуации.
Довольный сэр Гевин гордо шествовал по залу, принимая поздравления, Рика и Вил шли следом, коррехидора тоже поздравляли с наградой отца и, естественно, никак не обходилось без шуток про Древесное право и пожеланий невесте поскорее подарить Дубовому клану ещё одного наследника. Чародейка делала безразличное лицо, прикрывалась веером, от якобы испытываемого смущения, а сама злилась и показывала язык особо ретивы пожеланцам. Темноволосая дама в жёлтом платье с вышивкой из хризантем заметила Рикины проделки и буквально испепелила девушку осуждающим взглядом. Хотя дама эта совсем недавно перешла в возраст матушек, выражение недовольства окружающим миром успело уже накрепко прилепиться к правильному лицу с крупным ртом и живыми карими глазами.