Тетя Норин отворачивается, а Мэри-Линетт наоборот придвигается ближе.
— Да просто этот городок настолько скучный, что за полвека здесь ничего больше не случилось. — Она накрывает мои пальцы ладонью и улыбается. — Не переживай.
— Я не переживаю.
— У каждой семьи свои секреты.
Выходит, Рамона Монфор-л’Амори была ненормальной? И удачливой к тому же, раз ее предсказание сбылось. Но, возможно ли, чтобы ее болезнь передавалась по наследству? Может, теперь и я слетаю с катушек? Проклятье, не знаю, что и думать! Тетушки смотрят на меня так спокойно, что аж раздражает, но я чувствую, знаю: они что-то скрывают.
Вот только — зачем?
ГЛАВА 4. ЭКСПЕРИМЕНТ.
— Рассмотрите четыре экземпляра растений одного сорта! — Вяло растягивает лысый учитель и со скучающим видом складывает на животе руки. — Опишите фенотип каждого растения, используя таблицу, которую вы видите на доске. Эта лабораторная легкая. М еня не волнует, если вы считаете иначе. Тетради должны быть у меня на столе со звонком.
Отлично. Просто замечательно. Мне всю ночь снилась та девушка, которая вроде бы как попала под машину. Я не могла толком уснуть. И опять отрубилась лишь с рассветом.
К тому же тетя Норин целое утро была какой-то рассеянной. Она разбила чашку, мне в глаза даже не смотрела. В се теребила горло свитера, будто бы у нее аллергия, и молчала. Не знаю, что с ней. Хотела найти Мэри-Линетт, чтобы спросить, все ли в порядке? Н о она уехала на работу. Тогда-то я и задалась вопросом: а где работает тетя Мэри?
— Что ты принесла? — Спрашивает Мэтт, усевшись напротив на маленький стул.
— Дуб и каштан. — Я сорвала их по дороге, потому что вчера забыла про биологию, но парню об этом знать необязательно. — А ты?
— Рожь и ячмень.
— Неужели тебе действительно интересно этим заниматься?
— Нет, мне действительно хочется поступить в хороший университет.
— Надеешься на стипендию?
— А ты — нет?
Я задумчиво застываю и пожимаю плечами:
— А я об этом даже не думала.
У Мэтта выразительные, темно-синие глаза. Сейчас они смотрят на меня так, словно я проговорила нечто на эсперанто. Он вскидывает брови.
— Ты не собираешься поступать в колледж?
— А это так важно?
— Да. — Неуверенно отвечает он. — Ты же не собираешься всю жизнь торчать здесь.
— Я в Астерии всего два дня, а ты уже меня прогоняешь, — улыбаюсь и придвигаюсь к Мэтту так близко, что вижу рыжеватые крапинки в его обсидиановых глазах.
— Делать здесь нечего.
— Говоришь так, будто ненавидишь это место.
— Возможно. — Парень пожимает плечами и отстраняется.
Он наклоняется над своей тетрадкой и начинает чертить таблицу, уверенно придавив пальцами линейку. На его лбу образуется складка, кода он вырисовывает линии. Никогда не видела, чтобы кто-то так ответственно и серьезно подходил к биологии.
— Почему?
— Что?
— Почему ты не любишь этот город? — Я облокачиваюсь о стол и с интересом смотрю на парня. Он поворачивает на меня голову и криво улыбается.
— «Религиозная дыра», забыла?
— Так дело в церквях.
— В их огромном количестве, — исправляет он и вновь на меня смотрит. Мне нравится с ним общаться, и я вдруг пугаюсь, что в какой-то момент мне понравится биология. Черт, это как-то неправильно. Нужно взять себя в руки.
— Причина только в этом?
— Нет. Естественно, причин много, Ари.
— Ну, расскажи. Я, может, тоже захочу убежать.
— Это сложно, — Мэтт протяжно выдыхает и откладывает карандаш, — город настолько маленький, что все здесь знают друг друга в лицо. Однако это не мешает никому пускать сплетни, говорить чушь и собираться на площади каждое воскресение, чтобы восхвалить Бога за его милосердие. Я смотрю на это с некой долей скептицизма и отношусь к тем, кто не видит ничего классного в разбавлении чтения псалмов на православных уроках еще и хождением в святую святых.
— Тебя это не на шутку волнует.
— Хочу сменить обстановку. Уехать куда-нибудь. Вот, ты откуда?
— Из Северной Дакоты.
— И почему ты уехала?
Рассеянно роняю ручку и вовремя придавливаю ее ладонью до того, как она валится на пол. Мэтт ждет, а у меня горло наваливается кирпичами.
— Там холодно. — Неожиданно шепчу я, поправив волосы. — И мало солнца.
— Холодно и мало солнца? — Недоверчиво переспрашивает он.
Киваю. Парень продолжает чертить таблицу, а я продолжаю нагло у него списывать. В какой-то момент он все-таки вновь переводит на меня взгляд и говорит:
— Вчера ты убежала из столовой.