Потом вспоминаю слова Мэтта о том, что церквей тут достаточно и добавляю:
«У той церкви, где мы тестировали мою грешную душу».
Ответ приходит практически сразу.
«Уже выдвигаюсь».
«Машину брать?»
Я довольно усмехаюсь.
«Если она прилагается к набору юного преследователя, бери».
Парень выходит из социальной сети, а я решительно подпрыгиваю с кресла. Итак, я должна выяснить, что затеяли мои тетушки. И я буду безмерно рада, если данная чушь — плод моего разыгравшегося воображения, и они просто захотели полюбоваться звездным небом вдвоем в полнолуние, да еще и в полночь.
Закатываю глаза и достаю из комода скомканный свитер. Натягиваю джинсы. Мне не приходилось раньше следить за кем-то ночью, но я вдруг думаю, что мне надо взять с собой куртку, зарядное устройство, «Джелли Белли» — мои любимые желейные конфеты, и блокнот с ручкой. Не знаю, зачем блокнот с ручкой. Просто. Вот и все.
Выбегаю на улицу и только сейчас понимаю, что вообще-то ночь, и я тут одна. Не то чтобы я была трусихой, но мне становится не по себе. Идти до церкви минут пять, если я потороплюсь, то время пронесется еще быстрее, однако внутри все равно не спокойно. Лучше бы я не блокнот с ручкой взяла, а нож. От маньяков неудобно отбиваться зарядным устройством. И конфетами их до смерти не накормишь.
Оглядываюсь, просовываю руки в карманы куртки и слышу, как завывает ветер. В коттеджах не горит свет. Так тихо, что даже слышно топанье моих кроссовок об асфальт. Хуже бывает только в фильмах ужасов, где к отвратной обстановке прибавляется еще и отвратная музыка. Я вижу впереди церковь, возвышающуюся на фоне маленьких домов. Словно стрела, она врывается в темноту неба. Разноцветные витражи устрашающе блестят в лунном свете, переливаются желтыми, синими и фиолетовыми красками, и мне внезапно кажется, что кто-то за этими стеклами наблюдает за мной. Тут же в горле встает ком. Я откашливаюсь, смахиваю со лба испарину и крепко стискиваю пальцы.
М не показалось. Там никого нет. Я одна. Одна.
Сзади проносится хруст. Я резко оборачиваюсь и примерзаю к месту. Какого черта?
Ветер проносится по темной улице, завывая и подкидывая иссохшие листья, и я не вижу ничего кроме пугающей пустоты, опоясывающей целый квартал.
Выдыхаю. Оглядываюсь. Что это было? Наверно, животное.
Поправляю волосы и медленно схожу с места. Теперь мне действительно не по себе. Церковь уже перед носом, и мне жутко хочется увидеть Хэрри. Неожиданно я становлюсь на удивление робкой девушкой. Никогда не думала, что паника подкрадывается к тем, кто пережил самые страшные мгновения в своей жизни. Ведь если подумать: что еще меня может напугать? Я и так потеряла самое дорогое. Куда уж хуже?
Очередной треск полоснул по мне словно бритва. Я оборачиваюсь, уверенная в том, что за мной кто-то следит, но никого не вижу. Никого!
Вот же дерьмо.
Это уже меня совсем не устраивает. Порывисто разворачиваюсь на носках кроссовок и стремительно несусь к церкви. Пошло все к чертям. Найду тетушек и сверну им шею!
— Ари, — неожиданно произносит до боли знакомый голос, — Ари, куда ты?
Я останавливаюсь. Резко и неуклюже. Меня будто ударяют по ребрам, и дышать мне больше нечем. Я не знаю, откуда я нахожу в себе силы обернуться, но я оборачиваюсь и вижу то, что заставляет меня согнуться от боли.
Напротив меня, метрах в тридцати, стоит Лора.
— Ари, — говорит она, — Ари, почему ты убегаешь?
Я хватаюсь ладонями за лицо. О, Боже. Этого не может быть! Нет, нет.
— Пожалуйста, вернись. Я соскучилась, Ари. Мне холодно.
— О, Господи, — срывающимся голосом лепечу я, пятясь назад. Это невозможно. Моя сестра умерла, она не может быть здесь, не может стоять напротив меня! — Это не ты, нет.
— Ари, что с тобой? Тебе плохо?
— Это не ты! — Восклицаю я и покачиваю головой. — Нет, нет…
Тело сводит судорогой. Моя сестра глядит на меня огромными, карими глазами, а я вдруг замечаю струйку крови, что тянется вдоль ее тонкой шеи. Она катится по плечам, по локтю и пальцам. Падает на асфальт. Я слышу эти глухие удары. Бум. Бум.
Меня трясет. Я раскрываю глаза так широко, что их щиплет, и чувствую, как внутри возгорается дикая паника, о существовании которой я раньше не подозревала.
— Не может быть…
— Ари.
— Нет. — Я отхожу назад.
— Останься.
— Нет…
— Ари, пожалуйста, мне страшно.
— Нет! — Я срываюсь с места.
Ноги цепляются об асфальт, будто он липкий, но я упрямо несусь вперед, отчаянно работая руками. Что происходит? Перед глазами все плавает. Грудь дерет от боли. Это не может быть правдой. Нет, нет, это не Лора. Я сошла с ума. Это не она.