— Что именно? — Я перевожу взгляд на Хэйдана и откашливаюсь. В горле першит.
— Конец сентября, а солнце палит, как летом!
Я криво улыбаюсь. Да уж.
— О чем задумалась?
— Я? — Покачиваю головой. — Ни о чем. С чего ты взял?
— Ты постоянно отключаешься. Вечно летаешь в своих мыслях.
— Мы знакомы три дня. — Я толкаю парня плечом и смеюсь. — Откуда тебе знать?
— Я же люблю наблюдать, забыла? — Хэрри вздыхает и поднимается. — Идешь?
— Да. Конечно.
Черт. Мы так и не перекусили. Нужно будет поесть во время следующего перерыва.
— И сколько они уже вместе? — Нехотя интересуюсь я, поправив ремень сумки. Хотя, может, и намеренно. Черт поймет этот язык, эти мысли. Иногда слова сами срываются, и у тебя не получается их контролировать.
— Ты про Мэтта и Джил?
— Ну да.
— Года полтора.
— Серьезно?
Хэрри кивает и сдвигает очки чуть выше на переносице.
— Это аномалия на самом деле.
— Почему?
— Потому что отец Джил проводит воскресную службу.
— Что? — Я ошеломленно распахиваю глаза. — Ты смеешься сейчас?
— Нет, правда! Жизнь интересная штука, верно? Мэтт терпеть не может все эти наши походы в церковь, но сам встречается с дочерью пастора. А говорят, магии не существует.
— Это странно.
— Более чем. Но Джил появилась в его жизни в нужный для него момент. Поэтому он держится за нее, как за спасительный круг.
— В какой момент? — Мы останавливаемся под козырьком столовой, и я свожу брови. Мне хочется знать правду. Хочется знать о братьях больше.
Хэйдан грустно хмыкает. Я и забыла, что больно бывает всем. Не только мне. Что не только я скрываю страшную тайну, не только мне по ночам снятся кошмары. Хэрри робко потирает пальцами подбородок, а я встряхиваю волосами.
— Слушай, можешь не отвечать.
— Да нет. Это не тайна. Мы ведь сводные братья, знаешь?
— Я уже отошла от шока, — нелепо усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку.
— Мой родной отец ушел давным-давно. Я его даже не помню. А вот мать Мэтта…
— Что?
— Она умерла от лейкемии. Пять лет назад.
— Умерла? — В груди все скручивается. Обдает жаром. Я вспоминаю свою маму, и тут же становится в разы больнее, словно кто-то разбивает в прах ребра и прорывается внутрь, к сердцу. — Хэрри, мне очень жаль.
— Сначала умирает мать, а потом через год отец встречает новую женщину.
— Твою маму?
— Да. Они сошлись, ну, и ты понимаешь, что отношения у нас не сразу наладились.
— Представляю.
— Долгое время с Мэттом даже в комнате нельзя было оставаться. Он с ума сходил.
— Что изменилось? — Сглатываю и облокачиваюсь спиной о стеклянную перегородку.
— Спроси у Мэтта. — Хэйдан передергивает плечами. — Я никогда с ним не говорил об этом. Он изменился, и, слава богу. Н еважно, почему. Главное, с тех пор мы не враги.
Я киваю. Едва ли сейчас найдется семья, у которой все в порядке, нет проблем. Разве сейчас кто-то по-настоящему счастлив? И разве сейчас это возможно? Людей уничтожают другие люди. Людей уничтожают внешние неприятности. Люди уничтожают сами себя.
Всегда есть то, что сделает тебя несчастным. Всегда.
— Года два назад он познакомился с Джил и совсем изменился. — Хэрри мечтательно улыбается и глядит на меня из-под опущенных ресниц. — Кто бы мог подумать, что бывает и счастливый конец, правда? Что люди находят других людей. Что люди любят.
— Да. Мир большой. Людей много. И все они чужие.
— Но иногда что-то щелкает. Верно?
Я задумчиво смотрю на пустующий столик, где мы сидели несколько минут назад, и чувствую, как внутри холодеет. Не понимаю, что именно меня так коробит.
— Не знаю. — Небрежно смахиваю со лба испарину и пытаюсь заткнуть необъяснимым ощущениям глотку. Откуда они вообще взялись? Что это? — У меня никогда не щелкало.
Я больше не смотрю на столик. Отворачиваюсь и схожу с места.
ГЛАВА 8. СЕКРЕТЫ ДОМА МОНФОР.
Я прохожу на кухню и вижу Мэри-Линетт. Одной рукой она помешивает суп, другой держит книгу. Лицо у нее серьезное, словно она пытается разобраться в конструировании дельтапланов. Я усаживаюсь за стол и складываю перед собой руки.
— Не думала, что готовка — это так сложно.
Мэри растерянно оборачивается. Вид у нее смешной. Волосы завязаны в неуклюжий пучок, на футболке пятна от воды. Она взмахивает лопаткой и усмехается.
— Это какая-то адская околесица! Не понимаю, как Норин справляется. Соли по вкусу и приправ по вкусу. Всего по вкусу, и получается какая-то отрава! И, черт возьми, как тут иначе, если в рецепте ничего толком не написано?
Я криво улыбаюсь и выдыхаю.
— А где тетя Норин?