—Наберись смелости, Селин. Ты начинаешь раздражать.
От этих слов я поежилась, но прекрасно поняла его. Неизвестно сколько мы здесь торчим, а я еще не сказала ничего стоящего. Я отвела от него взгляд, чтобы его большие глаза не смущали меня.
—Наше общение продолжается с того самого момента, как я встретила тебя здесь. То ты забываешь про меня, то снова вспоминаешь. Ты можешь пропасть, а можешь свалиться с небес на землю, когда я совершенно не жду твоего присутствия.
—Так уж и не ждешь?—посмеялся он.
—Ты хотел, чтобы я говорила? Тогда слушай, не перебивай,—мягко попросила я,—Потом ты поцеловал меня в какой-то заброшенной церкви, где одна плесень и паутина, но суть в другом. После того, как мы поцеловались все закончилось. Что между нами происходит?
Джек широко улыбнулась, задирая голову. Теперь я ждала от него ответа, смотря на него без малейшей эмоции. Мне жутко не хотелось, чтобы Джек Андерсон перевел мой крик души в шутку, хотя ожидать от него можно было лишь этого. Он потер челюсть, посмеиваясь.
—Я думал, что ты не станешь выяснять отношения так скоро. Глупо с моей стороны, ведь что еще можно ожидать от девушки, которая бесконечно читает романы про принцев, наверняка спит с плюшевым мишкой и верит в чудо.
—Что? Каких еще принцев?
—Не стоит отрицать то, что ты легкомысленная и наивная дурочка. Сколько тебе? Восемнадцать. Хоть какое-то оправдание твоей наивности.
Каждое его слово ранило меня и вызывало волну негодования. Что я могла сделать плохого, спросив о наших отношениях? Лучше бы он высмеял меня, чем стал наглым образом втаптывать в грязь. Даже постепенно нарастающая злость внутри меня почему-то не позволяла мне оскорбить его в ответ или же влепить пощечину. Я лишь гневно смотрела на него, пока он не обращал внимания на мои эмоции.
—Не будем исключать факт, что и в тридцать ты будешь верить в единорога и жить в сказке. Что ты хочешь услышать от меня? Может, спеть серенаду? Или перешагнем эти формальности и я сразу встану перед тобой на колено, как истинный джентельмен.
—Прекрати,—покачала я головой, потирая переносицу,—Что ты такое говоришь? Я спросила что между нами только и всего! Зачем устраивать такой цирк?
—Потому что ты глупая. Что между нами может быть, м? Ты хотя-бы немного знаешь меня? Хотя-бы чуть-чуть?
—У нас есть время узнать...
—Есть время узнать?—посмеялся он.
Дальше Андерсон часто закивал, и начал медленно обходить меня. Я замерла, как вкопанная не в силах разобраться, что он на этот раз придумал. Я сглотнула слюну, нервно покашляла. Парень оказался сзади меня отчего по спине сразу побежали мурашки. Я чувствовала его дыхание, а еще страх и любопытство. Джек коснулся моей шеи легким движением, а другой рукой погладил меня по волосам. Я услышала его шепот у своего уха:
—Может, ты и права. Может, у нас есть время узнать друг друга, но что же мы будем делать, если я окажусь страшным, очень страшным человеком? Что ты будешь делать, Селин?
Я не успеваю ответить, как его рука сильнее сжимает мое горло. Мне становится труднее дышать, я кладу свою руку на его. Он больше не гладит меня по волосам, а зажимает мой рот рукой. Я мычу, и пытаюсь оттолкнуть его. Ничего не выходит, а он продолжает шипеть на ухо:
—Мы совершенно одни, да? Тебе никто не поможет и не услышит. Так что же,у нас есть время узнать друг друга? Боюсь, у тебя времени не будет, если я что-нибудь с тобой сделаю.
—От...отпусти,—хриплю я, когда он убирает руку от моего рта.
—Правда в том, что ты уже представила меня своим женихом, присмотрела обручальные кольца, придумала имена детям! А я, в свою очередь, планирую одинокую жизнь. Знаешь, мне так довольно комфортно,–последнее слово он выплескивает с желчью в голосе,—Поверь, с тобой весело, но ненастолько, чтобы брать тебя в жены! Или хотя-бы играть в любовные игры. Меня от этого тошнит.
Его хватка сильная, но он не пытается меня задушить или сделать слишком больно. Он делает это, что испугать меня. Я хлопаю по его руке, чтобы Джек отпустил меня. Парень резко убирает от меня свои руки, но я удерживаюсь на ногах. Злость внутри меня бушует диким пламенем. Я хватаюсь за горло. Наверное, нормальный человек побежал бы прочь и моя первая мысль была именно такая, но я стояла на месте, хватая ртом воздух. Что это было? Я злобно посмотрела на него, когда парень обошел меня и прикурил сигарету, щурясь.
—Какого черта?—прорычала я,—Что ты устроил?
Он дернул плечом, пытаясь унять взепно появившийся гнев.
—Показал тебе, что людей нужно выбирать тщательнее.
Я покашляла, и выпрямилась.
—Ты псих. Точно псих.
—Не утрируй. Скорее, психопатка ты, раз еще стоишь здесь и болтаешь со мной.
—Я знаю, что ты ничего мне не сделаешь. Тебе важно устроить очередной шоу, чтобы я испугалась и убежала, но я не боюсь тебя. Ты слишком переоцениваешь себя.
Сигарета в его руках дымилась лениво, словно сама атмосфера пропитывалась его небрежной уверенностью. Джек стоял, слегка наклонившись вперед, словно готовился к очередному удару — словесному или физическому, не имело значения. Его глаза, холодные и блестящие, как лезвие ножа, сверлили меня насквозь, изучая каждую эмоцию, каждое движение. Казалось, он наслаждался моим замешательством, питался им, как вампир кровью.
—Ты решила, что ты меня знаешь. Интересно, интересно. Даже я не всегда себя знаю,–он хрипло посмеялся.
Я не боялась его, но что-то внутри сопротивлялось тому, что я стою здесь. Это была, скорее, глупость, чем смелость. Хотелось выглядеть гордой. Я выпрямила плечи, стараясь не показывать того, что в груди сердце стучит, как у загнанного в угол щенка. Прочистив горло, я произнесла:
–Я не боюсь тебя, Джек. Эти игры со мной не пройдут.
Он покачал головой все ещё улыбаясь, выпуская тонкую струйку дыма. На меня упала капля дождя. Я дернулась от неожиданности, но продолжила стоять ровно, показывая всем видом, что мне не страшно. Стоять под дождём совсем не хотелось, но сейчас это вряд ли имело значение.
В чем то Джек был прав. Я влюбилась в него по уши за слишком короткий срок. Но разве для этого не достаточно и суток?
—Посмотрите на нее. Селин Купер–самая бесстрашный девчонка в этом городе. Совсем ничего не боится! Ну разве что заброшенных церквей, темноты, воды и так ещё по мелочи.
—Если ты собираешься и дальше издеваться, то мне действительно лучше уйти.
Дождь усиливался. Мы оставались неподвижными, пока частые капли падали на моё лицо и тело. Джек выбросил сигарету, наклоняя голову.
—Почему же до сих пор стоишь?—в его голосе не читалось сожаление, а лишь лёгкое любопытство,—Надеешься, что я одумался, и попрошу тебя остаться?
Его слова звучали насмешливо. Я почувствовала, как мое сердце начинает биться быстрее, но я старалась сохранять внешнее спокойствие. Вздохнув, я сделала шаг назад, стараясь увеличить дистанцию между нами.
—У меня нет ни малейшего желания играть в твои идиотские игры, Джек,—мой голос дрожал, но я продолжала стараться, чтобы выглядеть уверенной,—И, поверь, мне надоело быть объектом твоих экспериментов.
Он рассмеялся, и этот смех был столь же ледяным, сколь и его взгляд.
— Эксперименты? — повторил он, поднимая бровь. — Как поэтично. Но, знаешь, Селин, ты сама пришла сюда. Ты сама захотела узнать, что между нами. Так что не обвиняй меня в том, что ты получила не тот ответ, который ожидала.
Его слова ударили меня, как молотком по голове. Он был прав. Я действительно сама пришла сюда, сама начала этот разговор. Но почему-то мне казалось, что я имела право на честность, а не на эти бесконечные игры.
—Ты прав, —твердо произнесла я,—Я надеялась, что ты перестанешь быть шутом, и ответишь мне честно. Ты устроил очередной цирк, поэтому...
Он приблизился ко мне почти вплотную, тем самым, перебивая меня. Я замолчала, не понимая, что будет дальше. Он снова начнёт душить меня? Повторяться вряд ли в его стиле.
—Я не хочу отвечать честно. Если всегда быть честным, могут возникнуть проблемы.
Его дыхание было теплым и влажным, и я вдруг поняла, что он собирается сделать. Но вместо того, чтобы отстраниться, я осталась на месте, зачарованная его близостью. Джек слегка наклонил голову и прижался губами к моим. Этот поцелуй был нежным, но в то же время властным, полным скрытого смысла. Скрытого смысла только для меня. Он длился всего несколько секунд, но оставил после себя ощущение, будто я только что пересекла границу, за которой нет возврата.