– Логично. Вопрос только в том, где это "что-то" искать.
Бен закончил осматривать камин и направился к выходу:
– Пойду поговорю с сержантом Мэттингли. Он обыскивает гараж.
Гараж? Бен вдруг вспомнил слова Глории Гэмел.
– Послушай, Майк. Помимо тех двадцати двух комнат, что мы уже осмотрели, в доме есть еще полуподвал и мансарда.
– Ты точно знаешь?
– Ну да. Мне сказала об этом Глория.
Майк ткнул Бена в бок.
– Отлично, Шерлок Кинкейд. Я займусь полуподвалом, а на твою долю остается мансарда! – Он снова дружески подтолкнул Бена. – Если, конечно, это не слишком высоко для тебя. Я вовсе не хочу, чтобы у тебя закружилась голова и ты вывалился в окно.
Оказалось, что мансарда расположена действительно на чрезмерной для Бена высоте, чего он никак не ожидал. А если учесть, что две стены маленькой комнатки занимали огромные окна, не позволявшие Бену нормально развернуться без риска вывалиться из окна, то станет ясно, какие чувства он испытал, обнаружив все это. Бен попытался успокоить себя воспоминаниями о своем героическом прыжке с гораздо большей высоты, чем та, на которой находилась мансарда. Но это только еще сильнее расстроило его.
Мансарда Гэмела могла бы осчастливить любого старьевщика. Каждый сантиметр комнаты был забит всякими сувенирами и прочей мелочью, вплоть до моделей самолетов и кораблей в бутылках. Один из углов занимало рыболовное снаряжение.
Во всем этом барахле вещей, принадлежавших Глории, по-видимому, практически не было: разве что манекен, швейная машинка и еще кое-какие изрядно запыленные швейные принадлежности. Очевидно, к ним давно никто не прикасался.
Итак, хочешь не хочешь, а надо приступать к делу. Бен решил начать с ближайшего угла. Он старался не пропустить ничего: открывал каждый ящичек, каждую коробку, тщательно исследовал обивку мебели, надеясь обнаружить какой-нибудь тайник.
Полтора часа спустя Бен занялся простукиванием стен, выявляя возможные пустоты. Но по всей поверхности стен раздавался только однообразный глухой деревянный звук. Ничего, что могло быть связано со смертью Гэмела, отыскать не удалось.
"Ищи, Кинкейд, ищи, – мысленно уговаривал себя Бен. – Это реальная жизнь, а не готический роман".
Под потолком на стене мансарды висело чучело огромной рыбы. Маленькая табличка гласила, что Говард Гэмел поймал эту рыбу у берегов Исландии 12 августа 1988 года.
Взглянув на чучело, Бен вспомнил, как совсем недавно Гэмел говорил ему: "Обожаю рыбалку, особенно когда заплывешь далеко в море... Была бы возможность – не выпускал бы удочки из рук. За этим занятием я мог бы провести всю свою жизнь, не делая ничего другого".
А что, если здесь? Бен подвинул табуретку и, забравшись на нее, оказался на одном уровне с рыбой. Возможно, у него разыгралось воображение, но в какой-то момент ему вдруг почудилось, что рыбина... смеется над ним. Он осторожно пошарил рукой в пасти чучела...
Ничего. Бен спрыгнул с табуретки, совершенно разочарованный. "Тоже мне, возомнил себя героем Харди, – говорил он себе. – Сначала ищешь тайники, потом суешь руку в пасть дохлой рыбы. На что ты надеешься? Может быть, хочешь найти карту сокровищ?"
И снова в памяти всплыл разговор с Гэмелом: "Вообще-то я собираюсь взять отпуск на несколько дней. Хочу половить солнце и рыбу на западном побережье. Отдохнуть от нашей рутины хоть немного".
Интересно, может, Гэмел хотел отдохнуть от чего-то вполне определенного. Или от кого-то. Если он владел какой-то важной информацией, на которую претендовал еще кто-то, не исключено, что Гэмел собирался забрать ее с собой.
Бен бросился к тому углу, где было сложено рыболовное снаряжение. Продравшись под сваленные в кучу старые удочки, спиннинги, сети и откинув в сторону какой-то сложный электронный прибор, он нащупал в самом низу под всем этим хламом коробку для снастей и открыл ее: блесна, пластиковые червяки, крючки, запасная леска... вот! Бен приподнял рукой мешавшие ему рыболовные мелочи и вынул со дна коробки фотографию.
– Майк!
Ответа не последовало. Бен бросился вниз по лестнице.
– Майк! – крикнул он снова.
Несколько мгновений спустя послышался голос Майка:
– Чего тебе? Я тут как раз осматриваю полупустую канистру с краской. Бесподобный запах. Нет ничего приятнее запаха краски.
– Вот оно. – Как только Майк поднялся из подвала, Бен протянул ему фотографию. Это был маленький снимок, сделанный "Полароидом" и, по-видимому, недавний.
– У тебя есть какие-нибудь идеи по поводу этой дамочки? – спросил Майк, рассматривая фото.
– Нет. Но люди обычно не кладут фотографии обнаженных девушек в коробки для рыболовных снастей. Я думаю, здесь что-то важное.
– Черт возьми! Конечно важное.
С фотографии на них смотрела хрупкая светловолосая девушка, почти подросток, совершенно обнаженная, если не считать цепочку с подвеской в виде золотого сердца, расколотого пополам. Выражение ее лица трудно было понять. Но во всяком случае, счастьем или радостью оно не светилось. В кадре присутствовал еще какой-то человек, стоявший спиной: фотография запечатлела его плечо и часть спины. Но опознать кого бы то ни было по таким деталям не представлялось возможным.
Майк перевернул фотографию. На обороте чьей-то рукой было написано: "Клуб "Детский сад".
– Видишь эту наколку в виде клубники у нее на левом плече? – спросил Майк. – И еще две под грудью? Я знаю, кто эта девушка. Она – первая жертва маньяка.
У Бена перехватило дыхание.
– Но... фотография, похоже, сделана совсем недавно.
– Согласен. Цвет очень хорошо сохранился.
– И что это значит?
Майк покачал головой.
– Боюсь, что дело Говарда Гэмела, в которое замешана корпорация "Аполло", гораздо серьезнее, чем мы предполагали. И гораздо страшнее.
Глава 26
Томлинсон прохаживался по Променаду, засунув руки в карманы черной кожаной куртки. Он снова уподобился хамелеону, приняв облик обычного завсегдатая этих мест. Взгляд Томлинсона, казалось, рассеянно блуждал по сторонам, на самом деле высматривая блондинку со шрамом на переносице.
Сержант старался не привлекать к себе особого внимания.
Улица с обеих сторон пестрела вывесками массажных кабинетов, секс-шопов и порнографических кинотеатров. На пересечении Одиннадцатой улицы и Цинциннати Томлинсон заметил двух дам, стоявших в красноречиво-картинных позах, не вызывающих сомнений по поводу рода их деятельности. Та, что находилась ближе к сержанту, была довольно рослой негритянкой, в короткой блузке, обнажавшей большую часть ее тела, в наброшенном на плечи пальто, отороченном искусственным мехом.
Другая проститутка стояла в тени, и Томлинсон не мог рассмотреть ее.
– Кого-нибудь ищешь? – спросила негритянка.
– Угадала. Действительно ищу, – ответил Томлинсон. – Но, боюсь, не тебя.
– Чем же я так не приглянулась тебе, парень?
– Да нет, дело не в этом.
– Ты что, боишься меня? Ну, тогда беги скорее домой к мамочке!
– Опять не то... Ты не поняла... Просто мне нужен один человек...
– Держу пари, – обратилась негритянка к своей компаньонке, – что этот парень – петух, набитый капустой.
Томлинсон усмехнулся. В переводе на нормальный язык негритянка назвала его богатым гомосексуалистом. Ошибка по всем статьям.
Вторая проститутка вышла из тени. У нее были длинные темные волосы, и на вид сержант дал ей лет тридцать пять.
Хотя женщины, занимающиеся таким ремеслом, стареют быстро и определить их возраст наверняка весьма затруднительно.
Во всяком случае, эта брюнетка явно не была той девушкой, которую он искал.
– Случайно, не знаете тут одну девчонку по имени Трикси? Мне сказали, что она работает здесь, на Променаде.
– А зачем она тебе? – спросила негритянка. – Ты что, ее папаша?