– Нет. Просто хотел провести с ней время.
– Заливай! Что хорошего в этой Трикси? Маленькая, некрасивая. И белая.
– Я уже был с ней раньше, и мне понравилось, – соврал Томлинсон.
– Любитель постоянства, ха? Тебе разве не надоедает? – Негритянка обменялась улыбкой со своей подругой. – Послушай, сладкий, иди по этой улице до третьего перекрестка. Ты найдешь свою мечту там. Если, конечно, кто-нибудь не перехватил ее.
Скорее всего, она будет с Бадди. Почему-то мне кажется, что Бадди тебе должен понравиться больше, чем Трикси. – Девицы, переглянувшись, пошло засмеялись.
Томлинсон поблагодарил их и пошел в указанном направлении. Он не испытывал к этим проституткам ни злобы, ни раздражения. В той отвратительной жизни, которую они вели, была не только их вина. Еще работая патрульным в этом районе, Томлинсон узнал, что большинство проституток пришли к своему ремеслу, став жертвами сексуального насилия. А если кто-то занялся древнейшей профессией по какой-то другой причине, то в роли проститутки тем более не избежит насилия.
Мало того, что жизнь – не сахар, так еще и постоянное хождение по лезвию бритвы. Каждый день имея дело с сексом и иглой, эти девочки, как правило, кончают тем, что зарабатывают СПИД. Чума двадцатого века становится логичным завершением скотской жизни.
Сильнее всего Томлинсона мучило то, что проституцией занимаются подростки, – девочки, по разным причинам сбежавшие из дома и оказавшиеся на улице. Патрулируя этот район, он прилагал все силы, чтобы вернуть к нормальной жизни как можно больше таких девчонок, пока порок еще окончательно не овладел ими. Сержант сумел вытащить из этого болота несколько человек, но гораздо чаще его посещали неудачи. Все решал фактор времени. Если Томлинсону удавалось вырвать отсюда кого-то, кто обосновался на улице недавно, имелся реальный шанс, что возврата к прошлому не будет, появлялась надежда на нормальную жизнь. Но у тех, кто провел здесь больше года, не было никаких шансов на спасение. Улица становилась их домом на всю жизнь.
Свобода, к которой так рвутся подростки, на самом деле самый страшный их враг. Убегая из дома, девочки, предоставленные самим себе, получают возможность делать все, что заблагорассудится: гулять всю ночь, ходить на рок-концерты, колоться без помех. Мечта становится реальностью, и такая жизнь им нравится. Пока они не попадутся. В лапы сутенеров. В плен наркотиков. Во власть спиртного. Вскоре все и вся хозяйничают над ними. И только они сами теряют себя.
На третьем перекрестке Томлинсон сразу увидел Трикси.
Она абсолютно соответствовала описанию, данному владельцем лавочки "Тысяча мелочей": маленькая, невероятно хрупкая, в бюстгальтер явно было что-то подложено, чтобы грудь казалась более пышной. Приблизившись, Томлинсон разглядел ее неестественно белые волосы и прыщавую подростковую кожу. Последним подтверждением того, что перед ним именно Трикси, была охватывающая ногу девушки цепочка с нанизанными на нее монетками. Теперь сержант понял, что означала фраза: "Ищи след центов".
Рядом с Трикси стоял парень постарше с жидкими рыжими волосами. Узкие кожаные леггинсы смотрелись на нем как балетное трико. Сомнений по поводу его причастности к миру проституции не возникало.
Томлинсон обратился к девушке:
– Ты Трикси?
Она подозрительно посмотрела на него.
– А зачем вам?
Он отметил маленький шрам, пересекавший переносицу девушки.
– Надо. Я искал тебя три дня.
– Почему меня? Я не сделала ничего плохого.
– А я и не обвиняю тебя ни в чем. С чего ты решила...
– Потому что легавые просто так не цепляются.
Томлинсон был повержен: уличное прозвище полицейских, походя брошенное девушкой, перечеркнуло все его старания.
Еще одно поражение мистера Хамелеона.
– Кто-нибудь узнал меня по прежним временам?
– Да нет. Это же и так ясно. Скажи, Бадди?
Парень в леггинсах кивнул.
– А я-то надеялся, что ничем не отличаюсь от здешних обитателей.
– В следующий раз, когда соберетесь маскироваться, оставьте свои замечательные голубые джинсы дома. Они слишком новые и к тому же – не по карману тем, кто живет здесь. И не появляйтесь на Променаде в таких кожаных туфлях.
– Ну вот... А я думал, что попал в самую точку.
– Думал! В этом-то все и дело, здесь не думают. Вы просто перестарались. И потом, сразу видно, что вы что-то ищете, а не просто шатаетесь, как другие.
Томлинсон улыбнулся: мистер Хамелеон убедительно разоблачен юной мисс Марпл в короткой юбке.
– Меня зовут Томлинсон. Я знаю, что ты была близкой подругой Сьюзи.
– Вам известно, где она? – с беспокойством спросила Трикси, переминаясь с ноги на ногу. – Я везде ищу ее.
– У меня есть кое-какие предположения на этот счет, – сказал Томлинсон. – Мы можем поговорить с глазу на глаз?
После минутного колебания Трикси отошла с сержантом в сторону. Томлинсон видел, что Бадди пристально наблюдает за ними.
– Я звонила в тюрьму. – В голосе Трикси звучала тревога. – Но они сказали, что у них Сьюзи нет. И в больнице ответили то же самое. С ней что-то случилось?
– Пока не могу сказать точно. – Томлинсон заметил, что их разговор привлек внимание какого-то отвратительного субъекта, фланирующего по противоположной стороне улицы. Пора завязывать с пустой болтовней – дело не ждет. – Ты знаешь, где у Сьюзи была татуировка? – без перехода спросил он.
– Конечно знаю. Мы вместе ходили ее делать. Вообще-то я была против этой идеи. Сьюзи всего шесть месяцев работала на улице. Я ведь была для нее... Ну, вроде матери, что ли. По-моему, татуировки – гадость. Но Сьюзи встречалась с одним парнем, а у него был сдвиг на бабочках, вот она и подумала...
– У нее была татуировка в виде бабочки?
– Ну да, с гирляндой цветов на крыльях. Этот хмырь говорил, что любит Сьюзи и обязательно вернется к ней... Она сдуру поверила ему. Когда же он не вернулся, Сьюзи так переживала... Да, у нее была татуировка.
– Ты можешь сказать... в каком месте у нее была татуировка?
– Вы что, тоже помешаны на татуировках?
– Нет. Это нужно... для опознания.
Трикси стала белее полотна.
– О Боже мой! Она не... не...
– Я пока не уверен.
Трикси долго молчала, никак не решаясь произнести слово, которое могло подтвердить страшную догадку.
– На груди. Вот здесь примерно, – наконец произнесла она, коснувшись кончиками пальцев левой груди.
Томлинсон положил руку на плечо девушке.
– Я сожалею...
– О... нет! – Трикси упала на колени. – Боже! На ее месте должна быть я!
– Ты ни в чем не виновата.
– Виновата, еще как виновата. Я обещала ей... обещала ей, что буду заботиться о ней! Я обещала им всем!
– Кому всем?
– О Боже мой! – повторяла Трикси снова и снова. – Сначала исчезла Эйнджел. Потом Сьюзи и Барбара. Говорят, Бобби Рей пропала несколько ночей назад. Осталась только я.
Теперь моя очередь. Я последняя...
Томлинсон терялся в догадках.
– Последняя – что?
– Разве вы не понимаете? Это же не случайность. Одна, ну две – еще могло быть. Но все же. Не все до одной.
Томлинсон тряхнул девушку за плечи.
– Трикси, пожалуйста, успокойся. Не надо истерики. Скажи толком, что ты имеешь в виду?
Она судорожно глотнула ртом воздух. Юное лицо Трикси как-то сразу резко постарело.
– Они убьют нас всех.
– Кого всех? Кто убьет? Что ты хочешь сказать?
Трикси отсутствующим взглядом уставилась на Томлинсона.
– Клуб "Детский сад".
Вдруг из окна дома напротив раздался грубый окрик. Томлинсон не разобрал слов, но злобный тон производил впечатление.
– Черт! – пробормотала Трикси. – Мне сейчас влетит.
– Что? – не понял Томлинсон. – Кто это?
– Это... мой босс.
– Что он сказал?
– Недоволен тем, что я впустую стою здесь и болтаю с вами уже десять минут. Он считает, что за десять минут мы вполне бы могли подняться наверх, трахнуться, и я бы уже ждала нового клиента. Послушайте, вы должны уйти.