Кабинет, в котором расположился Берни, находился рядом с большим телевизионным экраном. На столе перед Кингом стояла одна из официанток, эффектно крутя на бедрах хула-хуп.
– Давай, Дженни, – взвизгнули спутницы Роба и Бена, – покажи класс!
Дженни кокетливо улыбнулась и увеличила скорость вращения хула-хупа.
Бен заглянул под мелькающий обруч и попытался представиться:
– Мистер Кинг? Я – Бен Кинкейд. А это – Роб Филдер.
Кинг медленно перевел на Бена стеклянный взгляд:
– Счастлив познакомиться, – и снова впился глазами в девицу на столе. Потом он тяжело, обреченно вздохнул: – Ладно, Дженни. Достаточно. Боюсь, что мне все-таки придется поговорить с этими молодыми людьми.
– Оп-ля! – взвыли девицы в унисон.
Дженни лихо остановила хула-хуп и спрыгнула со стола. Обняв Бена за плечи, она загадочно произнесла:
– Показать тебе мои молоточки?
– Что?
Дженни всучила Бену и остальным небольшие деревянные бруски.
– Это мои молоточки. Когда дойдете до нужной кондиции, постучите. – Она хихикнула. – Принести что-нибудь выпить?
Бен и Роб заказали колу, Берни Кинг – два мартини. И Дженни в сопровождении подружек отправилась за заказом.
Кинг выглядел совершенно расслабленным и умиротворенным.
– Стараюсь бывать здесь хотя бы раз в неделю. Между прочим, об этом местечке я узнал от Роберта Кричтона. Это одна из двух любезностей, оказанных мне Кричтоном за все время нашего знакомства. А что вы думаете об этом уголке, Кинкейд?
Бен взглянул на серебряный прибор, стоявший перед ним.
– Я не уверен, что вас действительно интересует мое мнение.
– Если бы оно меня не интересовало, я бы не спрашивал.
– Ну... – Бен глубоко вздохнул. – Если вы настаиваете... я считаю, что это место унижает женщину, оскорбляет мужчину и вообще отвратительно.
– В вашем возрасте я рассуждал точно так же, – улыбнулся Кинг. – Конечно, слова были другие, но мысли и чувства – те же. – Он откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол. – С возрастом становишься мягче и терпимее. Меня больше не волнуют политические дрязги. И если кто-то хочет доставить мне удовольствие, я не возражаю. Ну кто я такой, чтобы вмешиваться в чужую жизнь?
– Такая позиция может перечеркнуть все завоевания женщин, отбросив их на сотни лет назад.
– Допустим. Но почему это так уж плохо?
– Это страшно. Особенно на работе. Я уже насмотрелся, как ведут себя в "Аполло"...
– Достаточно, достаточно. Я не полиция нравов.
– Конечно, в том-то и заключается проблема. Никто не хочет брать на себя ответственность. В "Аполло" бессчетное количество вице-президентов по самым пустяковым направлениям деятельности, нет только человека, который отвечал бы за моральный климат в корпорации.
Кинг снова улыбнулся.
– Можете мне поверить, никто не будет обсуждать политику корпорации в вопросах морали на годовых совещаниях руководства.
– А жаль.
– Ладно, хватит философствовать. Насколько я понял, вы хотели поговорить о XKL-1.
Вы правы. – Бен подробно рассказал Кингу о деле Нельсонов и в заключение пояснил: – Альберт Консетти упомянул на допросе ваше имя. Он сказал, что вы непосредственно участвовали в разработке проекта.
– Верно. Я и Эл Остин.
– Хорошо. Как раз с вами обоими и связан первый момент, представляющийся мне несколько странным. Почему по завершении проекта вы возглавили целое отделение, а Эл Остин словно перестал существовать?
– Я предпочитаю верить, что заслужил столь высокий пост благодаря своим способностям – почти двадцать лет в "Аполло" и большое количество проектов, помимо XKL-1, чего-нибудь да стоят.
Бен старался вникнуть в то, что говорил Кинг, но это было почти невозможно. Огромный телеэкран, постоянно вспыхивающий разными красками, не давал ему сосредоточиться. Бен сидел прямо напротив этого гигантского телевизора и время от времени непроизвольно бросал взгляд на экран. Четыре миловидные женщины с красивыми фигурами, одетые в спортивные купальники и трико, прыгали на экране, демонстрируя какие-то физические упражнения. Как любому молодому человеку его возраста, Бену нравились женщины, но это экранное шоу своей тошнотворной приторностью выводило его из себя.
– Можете ли вы рассказать об испытаниях XKL-1? – спросил Бен, стараясь не смотреть на экран.
– Мы провели все положенные испытания: на сотрясение, на столкновение, на внешний удар – все необходимые тесты.
– Да... Но среди документов, которые удалось найти моей ассистентке, – а она перебрала все, что можно, – не было отчета об испытаниях.
– Правда? – Кинг на минуту задумался. – Ну, этому проекту уже пять лет. Может быть, какие-то документы просто списали.
– Хм. – Бен пристально посмотрел на Кинга. – А вы уверены, что испытания действительно проводились?
– Странный вопрос. Конечно уверен.
– И результаты были положительные?
Кинг оперся руками на стол.
– Мы же пустили конструкцию в продажу, разве не так?
– Это не ответ на мой вопрос.
– Отдел контроля качества никогда бы не разрешил реализовывать продукцию, если есть сомнения в ее безопасности.
– Но это... по-прежнему не ответ на мой вопрос.
Впервые Кинг слегка занервничал.
– Я уже дважды ответил на ваш вопрос.
– Нет. Меня интересует: подтвердили ли испытания безопасность XKL-1?
– Да, подтвердили. Абсолютно, полностью подтвердили.
Избавь меня Господи от общения с юристами. – Кинг снова откинулся в кресле. – А я думал – вы на нашей стороне.
– Это так. Но я хочу разобраться в том, что произошло.
Кинг равнодушно взглянул на экран телевизора, где несколько девиц в купальниках соорудили из собственных тел пирамиду.
– Ну вот и разобрались.
Роб попытался воспользоваться моментом, чтобы восстановить спокойствие:
– Скажите, мистер Кинг, вы могли бы как-то объяснить несчастный случай, в результате которого погиб сын Нельсонов?
– Откуда я знаю, что там произошло? Можно подумать, я присутствовал при этом.
– Но вам известны обстоятельства дела.
– Я читал краткое сообщение, присланное Кричтоном.
– Может, у вас есть какие-то предположения по поводу случившегося?
– Предположений всегда хватает. Возможно, мальчишка был пьян. Или, допустим, слишком увлекся своей девочкой и потерял равновесие. А то и просто был недостаточно внимателен.
– Нельсоны абсолютно убеждены, что в смерти их сына повинна корпорация "Аполло".
– Потому что такую версию вбил им в головы их адвокат. Вы думаете, они сами придумали историю о дефекте пружины? Конечно нет. Это работа их поверенного. Он надеется сорвать хороший куш. Если окажется, что в несчастном случае нет вины "Аполло", родители мальчика не получат ни копейки. Соответственно и адвокат заработает гораздо меньше.
– Нельсоны не производят впечатления алчных...
– Дело не в жадности. Это своего рода самоуспокоение.
Представьте себе, что испытали несчастные родители, когда у них на глазах разыгралась такая трагедия. Они разрешили сыну прокатиться на тракторе, может быть, даже подзадоривали его...
Вообразите, какое чувство вины они испытывают? Им будет гораздо легче, если виновным в случившемся окажется третье лицо и вся ответственность ляжет на него.
Бен подумал, что в словах Кинга, пожалуй, есть доля правды.
– Последний вопрос, сэр. Вы не знаете, где сейчас находится Эл Остин?
– Нет, – сухо ответил Кинг.
– У вас есть какие-нибудь предположения по этому поводу?
– Никаких.
В какой-то момент Бену показалось, что с каждым отрицанием нос Кинга становится чуточку длиннее. Возможно, такая аберрация возникла из-за того, что Берни Кинг резко не нравился Бену.