– Я только вышла на работу после родов, как Кричтон поручил мне дело – в первый же день. Правда, вскоре забрал его.
Возможно, Чак просветил босса, что я не в состоянии заниматься ничем серьезным.
– А я полагал, что до моего прихода делом Нельсонов занимался Роб.
– О, Робу его поручили буквально за день до вашего появления. Вначале дело вел Говард Гэмел.
– Гэмел?
– Да, Кричтон подключил меня, когда стало ясно, что работы невпроворот. Потом Чак вывел меня из игры, а когда взяли вас, Говарда тоже отстранили и поручили дело вам и Робу.
– Хм. – Бен указал на фотографию Энджи. – Кстати, очаровательная малышка.
Впервые Бен увидел, как Шелли улыбается.
– Правда? – Она взяла фотографию. – Мне тоже так кажется.
– Шелли! По-моему, я поручил вам работу!
В дверях стоял Чак.
Шелли выронила фотографию, как если бы держала в руках не портрет дочери, а горячую картофелину.
– Да, Чак. Но это было всего пять минут назад.
– Вот именно, и я ожидал, что вы сразу приметесь за работу, а разглядывать фотографию ребенка будете в другое время.
– Я не... – Она переминалась с ноги на ногу. – Я только помогла Бену разобраться с его делом.
– Мне так не кажется. Черт побери, не понимаю, зачем Кричтон берет на работу женщин, этих известных притворщиц, которые сначала демонстрируют невероятное желание быть юристами, а потом бьют баклуши.
– Это не...
– Может, нам всем забросить работу и устроить здесь этакое детское шоу?!
– Чак, – мягко произнес Бен, – мне кажется, вам не следует кричать.
– Отстаньте, Кинкейд. Это не ваше дело.
Не согласен. Я юрист, представляющий корпорацию "Аполло", и считаю своей обязанностью предупреждать любые действия, которые могут дискредитировать корпорацию или нанести ей какой-либо ущерб. Все это относится и к сотрудникам "Аполло".
– Заткнитесь, Кинкейд.
– Вы проявляете резкую нетерпимость по отношению к коллеге-женщине, что является вызывающим актом дискриминации. За это "Аполло" может быть оштрафован на сотни тысяч долларов. Вам в таком случае не поздоровится. Честно говоря, я вообще удивляюсь долготерпению Шелли.
– Вы сами не знаете, что говорите...
– О нет, прекрасно знаю. В 1986 году Верховный суд США признал недопустимой дискриминацию по принципу пола, что также зафиксировано в седьмом разделе Акта о гражданских правах 1964 года. Дискриминация женщин официально считается преступлением и карается законом. Так что, как видите, мои слова вполне обоснованны.
Чак в замешательстве молчал.
– Вам повезло, Конрад, что Шелли – мягкая и добрая женщина, иначе вы давно слетели бы со своего поста, а то и вовсе потеряли бы работу, – добавил Бен. – Однако, думаю, вам не надо объяснять, что рано или поздно любому терпению приходит конец.
Шелли и Чак обменялись выразительными взглядами.
– На вашем месте, – заключил Бен, – я бы постарался вести себя цивилизованно. Если вы, конечно, хотите сохранить свою работу.
Пальцы Чака задрожали, лицо вспыхнуло, казалось, он вот-вот взорвется. Чак явно хотел что-то сказать, но вдруг, передумав, резко повернулся и вышел из комнаты.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Шелли.
– Не за что. И потом, я не уверен, что оказал вам добрую услугу. Как бы не получилось наоборот: Чак ведь может только еще сильнее разозлиться. Надо быть начеку.
– Постараюсь. И все же – спасибо.
Бен вышел от Шелли с некоторым чувством удовлетворения.
Все-таки он поставил Чака на место и хотя бы на время помог Шелли. Не меньше его радовало и то, что не пришлось объясняться по поводу бесцеремонного вторжения в чужой кабинет.
Глава 37
Остаток дня Бен провел в скитаниях по офисам коллег. Застигнутый Шелли врасплох, он теперь вел себя осторожнее: только убедившись, что хозяин кабинета отлучился надолго, Бен приступал к осуществлению своих намерений. Тем не менее к концу дня ему удалось побывать во всех кабинетах.
Он обошел все офисы на своем этаже: Херба, Кэндис, Чака, Дуга. Заглянул даже в кабинет Роба, хотя знал, что в день убийства тот все время был вместе с ним. В результате Бен выяснил, что Дуг – большой любитель романов о палачах (довольно странное хобби), а Херб держит в ящике стола презервативы – в этом уже ничего странного не было. Но ни одной мелочи, ни одной зацепки, которая помогла бы пролить свет на убийство Гэмела или была бы связана с гибелью девочек-подростков, обнаружить не удалось.
Бен сидел в своем кабинете, водрузив ноги на стол и мучительно ломая голову над неразрешимой загадкой. Но, увы, никакие новые идеи его не посещали. Осмотр кабинетов не приблизил его к разгадке ни на шаг.
Бен повернулся, чтобы взять блокнот, и с удивлением увидел Кричтона, стоявшего в двух шагах от его стола.
– Что поделываете, Кинкейд?
Бен опустил ноги на пол и принял вертикальное положение в кресле.
– Я тут обдумывал одну проблему...
– Если вы заняты, я могу зайти позже.
– Нет. Честно говоря, я сейчас временно безработный. Дело Нельсонов закончено, а нового задания мне пока не поручили.
– Я как раз принес вам новое дело, – заявил Кричтон, протягивая Бену увесистую на вид папку. – Дело очень срочное. Я хотел бы, чтобы вы проанализировали его и выработали стратегию к завтрашнему утру. Прошу изложить ваши соображения в письменной форме.
К завтрашнему утру?
– Хм... В котором часу вы будете в офисе?
– Я не хочу вникать в это дело. Доложите все Гарри Картеру.
Картер? Тот самый отвратительный тип, о котором в свое время рассказывала Кристина?
– Могу я спросить почему?
– Это в сфере его деятельности. А я сейчас чертовски занят, у меня просто нет времени.
– Простите, возможно, мне не следует этого говорить, но я думаю, вам необходим хотя бы кратковременный отдых.
Кричтон издал весьма красноречивый звук, выражающий полное пренебрежение к таким мелочам, как отдых.
– Вот еще! Нашли повод для беспокойства. Подумаешь, мяч угодил в голову, эка невидаль.
– Сэр... Я слышал, что возможно повреждение черепа.
– Вряд ли. Во всяком случае, работе это не помеха. Что может быть лучше, чем заниматься делом! Знаете, работа – самое полезное лекарство. Нельзя расслабляться, позволять случаю властвовать над тобой. Здесь главное – сразу вскочить на лошадь и продолжать скачку.
Интересно, подумал Бен, Кричтон распространяет такую норму поведения на всех?
– Все-таки вам не следует переутомляться.
– Ничего не поделаешь. Работа не ждет. – Кричтон указал на папку, которую вручил Бену. – Вас, кстати, тоже. – Он резко повернулся и вышел.
Бен положил папку на стол. Для дела, которое только начато, в ней было слишком много документов. Раскрыв папку, Бен пришел в ужас. Это оказалось антимонопольное дело, связанное с налогами, ценами и границами торговли, причем в него были вовлечены сразу несколько сторон. Специализация Бена никаким боком не касалась антимонопольного законодательства, с которым он абсолютно не был знаком. В то же время в отделе Кричтона имелось по меньшей мере полдюжины специалистов как раз в этой области. Почему же босс поручил дело именно ему, Бену Кинкейду? Вопрос повис в воздухе, так как обдумать его Бен не успел – в кабинет в своем неизменном, не по сезону теплом плаще проследовал лейтенант Морелли.
– Майк! Рад тебя видеть. Я пытался вчера дозвониться до тебя, но...
Бен осекся на полуслове, так как вслед за Майком в кабинет вошел шеф полиции Блэквелл.
– Приветствую вас, Кинкейд. Я пришел узнать, что вам удалось сделать.
Бен покраснел:
– Позвольте, но вы же дали мне неделю. У меня в запасе еще целый день.
– Знаю, знаю. Я только хотел выяснить, есть ли хоть какой-нибудь положительный сдвиг в вашем расследовании. И потом, если вам не удалось ничего выяснить до сих пор, то стоит ли ждать до завтра?
– Особенно при условии, что и вы не можете напасть на след, не так ли?