— Зачем я вам ну...
Я обернулась и снова посмотрела на похитителя, но договорить не успела: меня нагло перебили.
— Он просил тебе это передать.
Мужчина впихнул мне в руки чёрно-белую, будто старинную, фотографию. На ней была изображена Ларра: такой, какой мы её нашли — мёртвая, лежащая около многоэтажного здания. Девушка была обведена неровным сердцем ярко-красного цвета. Я перевернула фотографию. Там печатными буквами было выведено: «Их смерти на твоей совести, Мия!»
Ничего не понимаю!
— Кто просил передать?
— Он, — совершенно серьёзно ответил мужчина. Его взгляд всё ещё оставался совершенно безучастным, и даже когда он говорил на его лице не проскальзывало не одной эмоции. Современные статуи, застывшие на сотни лет, и то более эмоциональны!
— Кто он? — повторила попытку.
Ну же, назови мне имя! Честно говоря, я думала, мужчина ответит: «человек, который просил передать тебе это». Но он меня удивил. Очень удивил.
— Не знаю, — тихо произнёс он, и мне даже показалось, что какая-то эмоция проскользнула в этом «не знаю». Едва уловимая, слабая... Обречённость что ли...
А потом я снова открыла рот, чтобы спросить, но не успела произнести и звука. Только пискнула, когда он резко поднял дуло пистолета к виску. Только шумно выдохнула, когда послышался громкий выстрел, и мужчина безжизненным телом упал к моим ногам. Заставляя отшатнуться.
Крик какой-то старшеклассницы оглушительным звоном пронёсся над нашими головами. Но я её не осуждала: сама зажала рот рукой, чтобы не закричать.
Послышались громкие шаги, а потом в дверь затарабанили.
— Лем Люран, начальник службы безопасности... Откройте дверь!
И впервые я была настолько рада грубому и беспрекословному голосу Люрана, что сразу же сделала два шага в сторону и послушно провернула замок.
Глава 7.
Кабинет выглядел, как реконструкция какого-то старинного музея. Приземистый старинный стол с резными ножками, потёртый шкаф с одной покосившейся дверцей и очень старинное растение с красивым названием Иглокус, стоящее на полу около окна и что есть мочи тянувшееся к свету (ему не хватало места на подоконнике), — всё это очень гармонично смотрелось с предыдущим владельцем кабинета (не в смысли, что они оба отслужили своё и просятся на помойку, а просто, потому что их надо одинаково беречь, как память о прошлом и бесконечный опыт). Но новый начальник, модный и до жути современный, в данной кабинете выглядел нелепо. Он был здесь абсолютно лишним...
Как подозреваю и я.
Люран снова широкими шагами рассёк пространство кабинета, пройдясь из одного угла в другой, и, в какой раз посмотрел на фотографию. Будто в предыдущие разы мог что-то в ней не уловить! А потом опять подлетел ко мне, нависая над сидящей мной хмурой грозой тучей. Заставляя, как в детстве, чувствовать себя маленькой провинившейся девочкой, отчитывающейся за все свои проделки! Напоминание об этом неприятно теребило душу... но я молчала.
— Кто это был? Тот человек, который дал тебе фотографию?
Я в какой раз подняла на него глаза, сделала глубокий вдох, пытаясь по его взгляду понять, что он уже давно издевается надо мной. И на выходе снова проговорила:
— Я не знаю, — медленно, по слогам. Может быть, хоть так до него дойдёт значение этих слов.
Я не знала, что это за человек. Не знала, что означает эта фотография. И в конце концов, не знала, как сама связана со смертями девушек. Да что уж там я даже не знала, как всё это донести до Люрана!
Очень надеялась,что на этом допрос будет закончен. Но в какой раз ошиблась. Он лишь резко выпрямился и снова потопал в противоположенный угол. Я обречённо откинулась на спинку кресла, как вдруг на него видимо снизошло озарение.
— Подожди... — он внезапно остановился посреди кабинета, не поднимая глаз от фотографии, — ты же вроде знала Ларру? У неё был парень или кто-то, кто её любил?
На слове «любил» он скривился, как будто его заставили произнести что-то поистине ужасное.
— Парня не было, но она очень нравилась одному молодому человеку, работавшему с ней вместе... — я задумалась, вспоминая один единственный разговор о нём. Она стояла около зеркала, завивая и так не прямые от природы волосы, и будничным голосом жаловалась, что он уже достал. Что это уже очень похоже на преследование. Возможно, если бы я знала, что это последний наш разговор, я бы слушала внимательнее. А так лишь сумбурно помнила, о чём мы говорили. — Его звали Эртаз, если не ошибаюсь.