Она не сказала бы не слова. И никто так и не понял бы, что она узнала во мне свою дочь.
Никто...
Никто, кроме меня! Я без сомнений уловила бы тот взгляд — взгляд, который бы заставил меня отпустить глаза в желании провалиться сквозь землю или испариться от жгучего стыда. Взгляд, который бы скрытый за взмахами веера, предназначался бы только мне.
Всегда... Всегда, когда я вспоминала маму, я видела этот взгляд — прямой, разочарованный, полный неоправданных надежд и чего-то ещё, что я никак не могла уловить, что неизбежно ускользало от меня, как вода, частичка моря, сквозь пальцы. Что-то такое, что всегда заставляло меня сжаться и замереть от противного чувства, прокатившегося по телу и комом подкравшемуся к горлу.
— Ты что плачешь?
Да, да, именно этот вопрос мне задавали в детстве. Только другой интонацией. Интонацией,а ещё другим голосом. Маминым.
Так. Стоп.
Я распахнула глаза и пустым взглядом посмотрела на Мендера. Не знаю, что такое он увидел в моём лице, но его изменилось знатно. Из просто удивлённого оно стало взволнованным.
— Что-то случилось?
Голос хрипел. А я вдруг поняла, что действительно плачу, когда солёная влага, соскользнув с приоткрытых губ, неприятно отразилась на я зыке.
— Может позвать доктора?
— Зачем?
Я, ещё не отошедшая от воспоминаний, смотрела на него, на его испуганное лицо и искренне не понимала, зачем нам потребовался врач.
— Потому что это уже не нормально, Мий! Ещё минуту назад ты кричала на пол отдела, а сейчас плачешь, как закоренелая плакса... Я никогда не видел тебя такой. Это уже не к добру. Ты бы видела своё лицо!
Если Мендер — тихий и несговорчивый — вдруг так завёлся, значит с лицом действительно что-то не так. В прочем, это нормально. У этого явления даже название есть.
Отходняк.
Магический отходняк — штука не очень приятная, но неизбежная. Особенно неизбежная сразу после снятия блокатора и особенно без подготовки.
Но вряд ли Люран разрешил бы мне пройти подготовку. Там, в кабинете!
—Просто устала... Очень. Не переживай!
Глава 4.
Лем Люран
Серый шкаф, потрёпанный деревянный стол, тусклый светильник — всё в этом кабинете нагоняло тоску. Всё было не так, как там. Чуть-чуть темнее, чуть-чуть светлее. Не так!
Да, он определённо уже скучал по Индогарде. И что удивительно, не только по интересной работе и знакомому коллективу, но даже по узким улочкам и высотным зданиям, которые считал главным недостатком столицы. А ведь раньше он был уверен, что ему вдоволь приелась эта перенаселённость. Даже хотел уехать в Санд-Морин — город далеко не самый известный, но, говорят, красивый.
Индогарда... Гордость Калсоны! Теперь она осталась для него лишь ярким воспоминанием. Конечно, он и до этого уезжал из столицы ненадолго (дня на два, максимум на три). Но тогда он точно знал, что не завтра, так послезавтра, вернётся, и поездки проходили легко. А теперь ему объяснили с лихвой — въезд в столицу ему запрещён!
— Лем Люран...
Даже когда Арон вошёл в кабинет, Люран не сразу смог заставить себя открыть глаза. Устал. Всю ночь переезжал, весь день разбирал срочную документацию, оставленную предыдущим работником.
— Лем Люран, пришло письмо из столицы... Пишут, что это уже какая-то эпидемия суицидов! Почти все девушки одного выпуска этого факультета в столичном института уже скинулись с крыши собственного дома. Живых осталось всего двое. И, представляете, обе в нашем городе!
Вот удача...
— Ты опросил их?
Арон удивился.
— Так поздно же...
Ну да, другого и не ожидалось.
— Ясно, опросишь завтра с утра, — сейчас у него и у самого не было сил спорить и убеждать, что это не ждёт. Что нужно это сделать как можно быстрее, пока не стало дейсвительно поздно...
Арон кивнул.
— Тогда я пойду? Домой хочется...
— Иди
— А вы не пойдёте? — Арон с удивлением отметил, что Люран снова поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза.
Заставить сейчас себя встать казалось непосильной задачей. Не говоря уже о том, что нужно искать гостиницу, в которой устроится на ночь. Что он ни разу не спал в офисе?
— Не пойду
Хоть глаза Люран так и не открыл, замешательство Арона уловил: тот, наверняка, свой вопрос считал риторическим и не ждал отрицательного ответа.
— Тогда до завтра.
Ответом была тишина. Арон помялся ещё чуть-чуть, не зная, что говорить, и направился к двери.