– У него есть какая-нибудь постоянная подружка? – Я надеялся, что он назовет имя дорогой любовницы.
– Бывали, – ответил Брюс. Слышно было, как он откупоривает новую бутылку. – Целая куча. Я насобирал все их имена для своего очерка в «Ревью», но весь список отправили в корзину. Никто здесь не напечатает ни строчки про Грира, пока он не сдохнет. Ни хрена. Кроме, конечно, китайских газет. Они все про него знают, всю подноготную. Все его грязное белье перетряхнули.
– Какое белье?
– Послушай, дружище, – продолжил Брюс. – Ты, может, расположен болтать всю ночь, а меня уволь. Если ты хочешь вести расследование насчет Эрскина Грира, лучше всего приехать сюда. Поработай ножками. Пошевели задницей. Белых не тереби, пустой номер. Прижми китайцев. Если наткнешься на такого, который пожелает с тобой поболтать, ты попал в десятку.
– А о чем надо спрашивать?
– А про бизнес Грира. Тот, про который не прочитаешь в «Фар истерн экономик чертовом ревью». Я ответил на твой вопрос, дружище?
И он повесил трубку.
Офис Джоанны на Хай Холбурн совсем не похож на юридическую контору. Сначала, как только мы ее наняли, это меня расстроило. Я представлял себе диккенсовские особняки с дубовыми панелями и металлическими стеллажами. Вместо этого я увидел хилые пластмассовые переборки и дешевую скандинавскую мебелишку. Я сказал Джоанне, что это больше походит на районное управление социального обеспечения, чем на ведущую юридическую службу.
– Принимаю как комплимент, – живо ответила Джоанна. – Так и должны выглядеть наши конторы. Мы здесь для того, чтобы решать проблемы, а не задушевные беседы вести.
Джоанна сидела в своей пластмассовой коробке и заканчивала обед – кусок эмментальского сыра и сандвич с помидором.
– Смотрите, кто пришел! – воскликнула она, вскочив со стула, чтобы приветствовать меня. – Только посмотрите на него! Да ты просто расцвел! Вот что значит хороший сон в собственной постельке. Знаешь, что я тебе скажу, Кит? Мне кажется, каталажка – это не в твоем стиле.
– Повтори это старшему инспектору Баррету.
– Не беспокойся, обязательно повторю. Прямым текстом. Не обещаю, что они вновь тебя не арестуют, но в следующий раз я буду стоять на ушах и немедленно явлюсь, чтобы держать тебя за ручку.
– Я вот о чем подумал, – прервал я ее. – А тебе вообще позволено защищать мои интересы? То есть тебя ведь взяли на работу в журналы. А ты собираешься отсуживать у них мои деньги. Это не противоречит договору?
– Мне эта мысль тоже приходила в голову. Ты прав, так и есть. Обвинение в убийстве останется на мне, тут без проблем. А насчет вытягивания денежек из фирмы – это, правда, не тот профиль, который мне нарисовали в контракте. Так что, если не возражаешь, я передам тебя с рук на руки одному моему коллеге, Роберту Остлеру, он хороший парень, надежный, не бойся. Если я честная, то он честней меня.
– Отлично, как скажешь. Спасибо.
– В сущности, мы будем работать с ним на пару. Но говорить по телефону и ставить подпись на бумагах будет Боб, чтобы никто не зацепился. А вообще-то неизвестно, как пойдут дела при новом режиме на Парк-плейс. Может, нас тоже выкинут под зад коленкой.
В комнату вошел Боб Остлер. Он снял копию с оригинала письма по найму от Барни Уайсса. Я с трудом обнаружил его в ящике кухонного стола, между квитанций и гарантийными талонами на микроволновку и холодильник.
Письмо состояло из четырех строчек, напечатанных на фирменном бланке «Барни Уайсс Ло Компани, Инкорпорейтид» и подтверждало мою должность, зарплату и срок договора – один год.
– Ну что ж, – сказал Боб, – все ясно. Преимущество лаконичности состоит в том, что она не оставляет места для казуистических лазеек.
Боб Остлер мне сразу понравился. Внешне он выглядел неказисто и непрезентабельно в скучном черном в полоску костюме, но его приятные манеры искупали все. Ему было слегка за сорок, и виски уже посеребрила ранняя седина.
– Самое сложное – выяснить, насколько компания «Фулгер АГ» выполняет свои джентльменские обязательства по контрактам. Хочется верить, что выполняет. В таком случае им от нас не уйти.
– Вы будете писать Фулгеру, чтобы он разъяснил? – спросил я.
– Зачем же писать? Давно изобрели телефон. Вот им и воспользуемся.
Боб пододвинул к себе телефонный аппарат Джоанны и снял трубку.
– Какой номер? – спросил он.
Я назвал знакомые цифры на Парк-плейс.
– Как зовут того типа, который сел в ваше кресло?
– Говард Тренч.
– Пожалуйста, соедините меня с Говардом Тренчем.
Слышно было, как Сузи берет трубку.
– Офис Говарда Тренча.
По ее тону я понял, как противно произносить ей эти слова.
– Будьте любезны, могу я поговорить с мистером Тренчем? Это Роберт Остлер из юридической фирмы «Прэтчетт и компания».
– Мистер Тренч на совещании, к сожалению. Могу я узнать ваш номер, чтобы мистер Тренч вам перезвонил?
– Боюсь, что нет. У меня юридический вопрос.
– Минуточку. Попробую вас соединить.
Меньше чем через минуту в трубке раздался раздраженный голос Тренча.
– Добрый день! Насколько я понял, у вас срочное дело, которое не терпит отлагательств. Должен сказать, что сегодня я первый день в должности.
– Я осведомлен об этом, мистер Тренч, – вот почему я вынужден действовать так стремительно. Вы, очевидно, отдаете себе отчет в том, что нарушаете закон уже самим своим присутствием на этом месте. Наш клиент, мистер Кит Престон, прежде всего должен получить официальное уведомление об отстранении от должности с соответствующими обоснованиями. По закону он остается управляющим компании.
Тренч на время потерял дар речи.
– Как мне сообщили, – наконец обрел он дар речи, – контракт мистера Престона основан на приватной договоренности Кита Престона и Барни Уайсса, который передал нам в собственность свои издания. Мистер Престон не является служащим компании «Фулгер АГ».
– Полноте, мистер Тренч! Вы не хуже меня знаете, что это лишь отговорки. Мистер Престон заключил соглашении о занятии своей должности на полный год, и вы обязаны либо признать этот факт, либо оказаться перед лицом юридической процедуры, которая обойдется вам в значительную денежную сумму и отрицательно повлияет на вашу репутацию.
– На самом деле, – возразил Тренч, – это ваш клиент должен отвечать по закону. Мне известно, что против него лично возбужден иск по обвинению в клевете на мистера Фулгера. Делу дан ход, и мистер Фулгер выражает твердое намерение довести его до конца. В связи с этими обстоятельствами какой бы то ни было разговор о пребывании мистера Престона в должности абсурден.
– Я выслушал вашу точку зрения, – сказал Боб, – хотя мы оба прекрасно понимаем, что это лишь сотрясение воздуха. Ответьте, на какой адрес вы предпочитаете получить наши официальные претензии – в офис, на дом или на имя вашего юриста, который будет вести дело от вашего имени?
Тренч назвал имя и адрес Рудольфа Гомбрича.
– Итак, – заключила Джоанна после того, как Боб повесил трубку, – они хотят играть всерьез. – Глаза ее сверкнули. – Тогда мы предоставим им эту возможность.
Она вызвала звонком секретаря. Та вошла с блокнотом в руках, и Джоанна продиктовала ей какой-то замысловатый текст на специфическом юридическом языке, из которого я ничего не понял. Не помню, сквозила ли в ее словах угроза заключить Тренча в тюрьму, но, кажется, что-то в этом роде там прозвучало.
– Проблема только одна, Кит, – сказала мне Джоанна. – Похоже, ты не сразу получишь свои денежки. Потерпишь немножко?
– Придется. Немножко смогу.
– Не беспокойся, ожидание не затянется. Обещаю. Совсем скоро они на коленях приползут, умоляя принять от них денежки.
Сузи позвонила мне после работы из таксофона.
– Это я, – прошептала она. В трубке слышался шум улицы.
– Где ты?
– На Дувр-стрит. Можно к тебе зайти? Мне надо многое тебе рассказать. Извини, что звоню из автомата. Нам запретили с тобой общаться.
Она приехала на такси, вся горя от возмущения.
– Ты себе не представляешь. Прямо не знаю, с чего начать.