В тот момент, когда мы приземлились, что-то в ее поведении изменилось. Было такое ощущение, будто она вышла с шумной улицы на свой задний двор. Она казалась менее напряженной, ее конечности выглядели более расслабленными, а бедра немного больше покачивались. Сексуальнее. Как будто это вообще возможно.
Пока она медленно маневрирует в редком потоке машин, между нами повисла тишина, но ни один из нас не пытается ее нарушить. Кажется, мы не очень хорошо справляемся со светскими беседами, поскольку предыдущие попытки часто заставляли Софи проявлять остроумие, вызывая во мне внутреннюю потребность прекратить это.
Поэтому вместо того, чтобы завязать разговор, я достаю телефон, чтобы узнать новости от Данте.
Всего через десять минут после выхода из аэропорта Софи въезжает на парковку старого торгового центра, выбирая место среди множества пустующих.
— Появилось желание сходить на шоппинг?
Мой вопрос повис в воздухе, пока она выключала двигатель и выходила из машины.
Я следую за ней, она на мгновение останавливается и осматривает меня с головы до ног, в ее глазах вспыхивает оценивающий взгляд.
— Боюсь, тебе нужно сменить образ, мистер Вителли, — заявляет она, и ее тон говорит о том, что это не подлежит обсуждению.
Какого черта она продолжает обращаться ко мне так?
Я указываю на свой полностью черный костюм.
— Я бы сказал, что это вполне подходит для похорон.
— Да, если хочешь выделяться, будто сломанный палец среди здоровых, — парирует она с оттенком нетерпения.
— Можешь подождать здесь, но мне самой нужна сменная одежда.
Озадаченный, я постукиваю по багажнику, где находится ее сумка.
— Ты не взяла с собой ничего подходящего?
— Нет, потому что в Чикаго у меня нет той одежды, которая мне понадобиться здесь.
Мое любопытство берет верх.
— Какая одежда тебе нужна?
— Увидишь, — она поворачивается на каблуках. С очаровательной походкой, каждый ее шаг источает соблазнение и командование, она направляется в магазин.
Я следую за ней в торговый центр и с удивлением вижу, что она заходит в магазин, где кожи и цепей больше, чем в БДСМ-магазине.
Но что самое шокирующее, так это то, что пятнадцать минут спустя я, Нико Вителли, одет в пару узких черных потертых джинсов, черную футболку, кожаную куртку и пару армейских ботинок. Одежда, которую она выбрала. Прежде чем покинуть примерочную, я засовываю один пистолет в ботинок, а другой — за пояс джинсов, поскольку наплечная кобура будет довольно заметной.
Я выхожу из своей кабинки и жду в общей зоне примерочной. Софи все еще находится за тонкими перегородками, всего в нескольких кабинках дальше — и это то расстояние, на которое я бы позволил ей отойти в этой импровизированной экскурсии. Сотрудник мудро решил не мешать нам обоим пройти в мужскую примерочную.
Я мельком вижу себя в слегка треснутом зеркале.
Ебать. Я выгляжу как швейцар собственного ночного клуба, одетый в худшую воскресную одежду. Данте рассмеялся бы до чертиков, если бы увидел меня сейчас. Последний раз я выходил в такой одежде на публику еще в старшей школе.
Это не просто смешно. Это чертова карма. Интересно, какое покаяние меня ждет за то, что я убью эту женщину?
А потом Софи выходит из своей кабинки, и все мысли улетучиваются, когда моя челюсть едва не падает на пол.
На ней черные джинсы, которые подчеркивают ее формы, создавая очарование, граничащее с незаконным, в сочетании с майкой, которая имеет глубокий вырез. Верх зашнурован по бокам серебряными цепочками, открывая дразнящие проблески татуированной кожи между каждым шнурком и демонстрируя декольте, способное разбудить мертвеца.
И как будто этого недостаточно, чтобы свести меня с ума, она сменила свои практичные туфли на пару ботфорт на шпильках, достаточно острых, чтобы их можно было использовать в качестве оружия. Ее обычно собранные волосы теперь распущены и ниспадают темными волнами далеко ниже талии, завершая трансформацию, которая настолько же захватывает дух, насколько и сводит с ума.
Софи выглядит так, будто она только что вышла из моих самых грязных фантазий.
Она качает головой, когда я рассматриваю ее.
— Смотри мне в глаза, мистер Вителли. Я твой терапевт, помнишь?
Мне хочется смеяться, потому что ее глаза тоже скользят по мне. Но все мое веселье испаряется, когда я понимаю, что ее взгляд не отрывается от выпуклости на моих штанах. Она смотрит так, словно не может с собой совладать.