— Итак, Томмазо, ты собираешься облегчить себе задачу и рассказать мне то, что я хочу знать?
— Пошел ты, stronzo37 — ругается он, доказывая мою правоту.
Данте преувеличенно вздыхает.
— Блять. Fratello38, позволь мне его немного расслабить. Одного уха и двух пальцев вполне достаточно. Он сможет это выдержать и протянет до завтрашнего вечера.
Глаза Барзини сужаются.
— Si39, но какой смысл ему истекать кровью на нашем этаже целых двадцать четыре часа, если мы можем получить информацию сейчас? — говорю я Данте, но больше для Барзини.
Затем я встречусь взглядом с Барзини.
— Ты можешь выбрать легкий или трудный путь, Томмазо, но конец будет одинаков — твоя смерть.
Ужас просочился в его глаза-бусинки, но рот упорно остается закрытым.
Я качаю головой и наклоняюсь ближе, прижимая кончик ножа к его груди, чуть ниже левой ключицы. А затем я медленно делаю один порез от ключицы до ключицы.
Он громко стонет, и все его тело дергается и трясется. К тому времени, как он закончил, из его рта так же, как из груди, капает кровь — он прокусил язык.
— Я задам тебе несколько вопросов. Если на ответ у тебя уйдет больше пяти секунд, результат будет тот же, — объясняю я, пока он задыхается от боли, пытаясь сохранить рассудок — хотя это не принесет ему никакой пользы.
— Как твой босс Романо вышел на Лео Риччи? — спрашиваю я, подавляя приливы гнева и горя, которые пытаются нахлынуть в равной мере.
Он молча смотрит на меня, его челюсти сжаты так сильно, что дрожат.
Итак, я перемещаюсь на дюйм ниже по его груди и снова разрезаю его плоть, медленно и уверенно.
На этот раз он не может сдержаться. Он издает рев, который отражается от стен, а его лицо становится почти багровым от агонии.
Я откидываюсь назад и жду. Я терпеливый человек, когда это может принести пользу.
— Хорошо, давай сделаем это еще раз, — говорю я, когда Барзини привыкает к периодическому болезненному ворчанию.
— Как твой босс вышел на Лео Риччи?
Он пристально смотрит на меня, но ответ прямо на кончике его кровоточащего языка.
— Аguа, — выплевывает он.
Мне это знакомо. Это ночной клуб на территории Романо, где посетители танцуют и пьют всю ночь напролет на первом этаже, в то время как под ним происходит другой тип плотской деятельности.
— Продолжай, — говорю я.
— Босс наблюдал за ним каждую ночь в течение двух недель, видел, как он напивался и каждую ночь использовал новую шлюху, пока его демоны не вытрахивали все из них. Все, что Романо нужно было сделать, это предложить ему чемодан денег и билет в один конец на Кубу, и он сдался, как киска.
Я сохраняю пустое выражение лица, но под маской скрывается буря эмоций. Лео ни разу не упоминал о борьбе, о демонах, до самой ночи своей смерти. Я ни черта не подозревал. Возможно, если бы я был внимательнее, то смог бы чем-то ему помочь.
Я помещаю кончик ножа на несколько дюймов ниже второго пореза и говорю Барзини.
— Выполнив несколько указаний Романо, Лео начал говорить ему нет.
Я нажимаю сильнее.
— Что Лео отказался делать для Романо, даже зная, чем для него может обернуться отказ от сделки?
Барзини выплевывает комок кровавой слюны и качает головой.
— Если я скажу тебе это, я мертвец.
Мы с Данте смеемся. В звуке мало веселья, но он все равно кажется здесь неуместным.
— Ты уже мертвец.
Может, я и злой ублюдок, но в целом я честный. Без пиздежа. Никакой ложной надежды.
Он отводит взгляд, смотря на порезы на своей груди и дряблый живот, залитый кровью. Но ничего не говорит. Кажется, ему нужно немного больше мотивации.
Я вынимаю нож из груди Барзини, крепко сжимаю рукоятку и вонзаю одним жестоким ударом, пронзая его правое запястье и перерезая срединный нерв.
— Стоп, — кричит он, когда я выдергиваю лезвие и поднимаю его, готовясь ко второму удару.
— Я… скажу тебе, пожалуйста, прекрати.
Я отвожу нож в сторону, ожидая, пока кровь капнет с кончика на пол.
Он задыхается на мгновение, затем смотрит на меня. Его глаза сузились от боли, но он улыбается. Кровь заливает его зубы и капает с нижней губы, создавая одну из самых гротескных улыбок, которые я когда-либо видел.
— Лео Риччи… должен был убить тебя.
Что?