— Но от этого тебе не легче.
Опять же не вопрос.
— Я бы убил его, Софи. Если бы он рассказал мне, что собирался сделать, у меня не было бы выбора. Но они добрались до него раньше, чем я смог…
— Если бы ты нажал на курок, тебя бы разорвало на части.
Я закрываю глаза и вижу мертвого Барзини, будто он стоит передо мной. У меня нет никаких сомнений и сожалений о том, что я с ним сделал. Вид крови и отрезанного горла меня не беспокоит. Но воспоминание о той единственной пулевой дыре в голове моего лучшего друга…
В животе все скручивает. Я наклоняюсь вперед и глубоко дышу, борясь с позывами к рвоте.
— Мне очень жаль, Нико, — говорит она так, как будто действительно сочувствует.
— И все? Никаких напутствий?
Я спрашиваю резче, чем намеревался.
— А имело бы значение, если бы они у меня были? — мягко спрашивает она, не повышая тон.
Я глубоко вдыхаю и тяжело выдыхаю.
— Нет, — признаюсь я.
— Думаю, этим последним актом Лео доказал, что любит тебя. И я знаю, что ты тоже его любишь. Но все же любви никогда не бывает достаточно, не так ли?
Я наклоняюсь вперед, опуская локти на колени. Такое ощущение, будто я тянусь к ней, пытаясь вытянуть из нее следующие слова.
— Доверие… верность… они значат больше в вашем мире.
Я ничего не говорю, но мне и не нужно — она меня понимает. Я хочу, чтобы она продолжала говорить. Даже не имеет значения, что она будет говорить. Я просто хочу слушать ее голос. Он мягкий и спокойный, но с нотками стали.
— Если бы один из братьев по клубу предал моего отца, вернуть это доверие было бы невозможно. Когда доверие умирает, его невозможно возродить.
— Я знаю.
— Моя мать ушла, когда мне было восемь, — внезапно говорит Софи.
— Мне жаль. Почему она ушла?
Я думал, что Феникс овдовел.
— Она, э-э… — Софи колеблется. — Она хотела другой жизни, которую не мог дать папа. Чистая, новая жизнь.
— Ах, fiammetta…
Я понимаю, почему ей не понравилось мое упоминание о новой блестящей жизни.
— Дело в том, Нико, что она вернулась пять лет спустя, вся изменившаяся и полная решимости вернуть нас. Целый год папа игнорировал ее. Он не хотел, чтобы нам снова причинили боль.
Софи делает паузу, и я представляю, как она готовится к остальной части истории.
— И как только мы начали впускать ее обратно, она снова исчезла. Позже папа узнал, что она жила с другим мужчиной все время, пока ее не было. У них даже была маленькая девочка… и она тоже ее бросила.
Ебать.
— Мне очень жаль.
В животе у меня знакомое напряжение. Такое чувство я испытываю только с Софи. Это безумное желание заставить ее уткнуться лицом в мою грудь и пропитать мою рубашку слезами, и я знаю, что она изо всех сил пытается сдержаться. Желание заменить боль удовольствием.
Она фыркает.
— Мы все еще любим ее и скучаем по ней. Но этого никогда не будет достаточно, не так ли?
— Конечно, нет.
— Итак, Нико, если бы Лео был еще жив, и ты каким-то образом простил его, смог бы все еще доверять ему?
— Нет.
Это означало бы всегда гадать, всегда оглядываться, ждать неизбежного удара и не знать, когда и где он нанесет его.
Теперь моя очередь читать то, что явно между строк.
— Софи?
— Ага?
— Почему ты уехала из дома?
Я слышу ее трепетный вздох.
— Если бы я осталась, то в конечном итоге носила бы нашивку с изображением собственности Рэйфа. Он был хорошим человеком. Его все уважали. Было приятно чувствовать, что в меня влюблен такой парень, но я боялась оказаться похожей на свою мать. Что в какой-то момент оставлю его.
Я понимаю.
— И почему ты пытаешься скрыть, кто ты?
Я почти представляю, как она пожимает плечами:
— Не знаю. В моих первых нескольких отношений парни постоянно расставались со мной. Они думали, что я странная, и это было до того, как они узнавали о жизни, связанной с MК. Думаю, у меня развился страх, что кто-то, кого я действительно полюблю, бросит меня из-за моего прошлого. Кроме того, так легче работать.
Меня охватывает вспышка гнева.
— Хорошо. Послушай меня, Софи. Во-первых, ты не твоя мать. Ты слишком упряма, чтобы на тебя оказывали давление, заставляя довольствоваться мужчиной, которого ты не любишь. И, во-вторых, если ты действительно влюбишься, и этот ублюдок когда-нибудь попытается бросить тебя, чтобы быть самим собой, ты дай мне знать и…
— Что? Ты застрелишь его?
— Тебе лучше поверить мне на слово.
Ее смех, легкий и заразительный, застает меня врасплох. Удивительно, как сильно мне хочется услышать его снова, стать причиной этого звука.