— Конечно, такое может случиться, — голос Мэгс становится еще мягче. — Но также могут случиться автокатастрофы, сердечные приступы, ограбления и рак. Нет предела ужасному дерьму, которое может подкрасться к тебе и украсть тех, кто тебе дорог, Воробушек.
— Знаю, — вздыхаю я. — Но это не значит, что я должна помогать беде, рисуя мишень на своей спине.
— Между вами все так серьезно? — спрашивает она.
Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но это слово застревает на языке, что просто смешно. Мы знакомы всего несколько недель, а не месяцев или лет, и за это время он подумывал убить меня, угрожал людям, которых я люблю, и вломился в мой кабинет.
— Понятия не имею. Я просто знаю, что с ним мне не нужно притворяться. Ему нравится, когда я… настоящая.
Ему нравятся мои волосы. И моя татуировка. И мой дом. И необычные похоронные ритуалы. И даже «Грязная ночь».
— Тогда я предлагаю выбросить все сомнения из твоего упрямого мозга и кататься на нем много и часто, пока не увидишь, куда это вас приведет, — выпаливает Мэгс.
— Я не упрямая, — возражаю я.
Она смеется.
— Хоть твой отец и назвал тебя Воробушком, но ты самая упрямая, настойчивая, и непокорная маленькая птичка из всех, что я встречала.
— Упрямая, настойчивая и непокорная значат одно и то же, Мэгс.
— На этом можно было и не акцентировать внимания.
Она, возможно, не совсем ошибается.
— Но, Мэгс, неужели ты ни капельки не боишься, что я могу оказаться на дне Атлантики с бетонными туфлями?
Мэгс смеется еще громче.
— Твой отец, Кейд, Рэйф и я хорошо тебя обучили. Так что мне жаль любого мужчину, который попытается перейти тебе дорогу.
Я улыбаюсь — не могу сдержаться. Это одно из преимуществ взросления среди настоящих крутых парней.
Прежде чем я успеваю что-то ответить, в дверь приемной стучат.
— Мне пора, — говорю я Мэгс, — Но… спасибо.
Она не всегда говорит то, что я хочу услышать, но я всегда могу рассчитывать на честность Мэгс. Она не ходит вокруг да около — и это одна из тех вещей, которые делают ее потрясающей.
— В любое время, Воробушек.
Я кладу трубку и встаю. Комната слегка вращается, поэтому требуется минута, чтобы добраться до двери, но мне удается удержаться на ногах.
Я опираюсь рукой о стену и открываю дверь, ожидая увидеть Еву. Она часто забывает свои вещи — телефон, сумочку — но, слава Богу, она управляет моим расписанием лучше, чем своими вещами.
Но там стоит не кто иной, как Нико, без отмычек, выглядя чертовски привлекательно, как всегда. И теперь, когда я знаю все изгибы и плоскости под его костюмом, у меня слюнки текут, а пальцы чешутся, чтобы исследовать их снова.
Я натягиваю свою лучшую беспечную улыбку, несмотря на внезапное желание взобраться на него.
— Оказывается, ты умеешь стучать. Я уже начала сомневаться.
Он улыбается, но его глаза остаются серьезными.
Я отступаю и пропускаю его, но он просто опирается на дверной косяк.
— Тяжелый день в офисе? — шучу я.
— Что-то вроде того. — он звучит устало, и напряжение проявляется в жесткой линии его плеч.
— Я бы спросила тебя почему, но чувствую, что услышу что-то вроде «дела клуба».
Он кивает и осматривает меня. Хотя улыбка еще не добралась до его глаз, но в них полно жара и неоспоримого голода. Он переступает порог и тянется ко мне.
Мое сердце замирает в предвкушении. Я точно знаю, чего он хочет, потому что, Боже помоги мне, я тоже этого хочу. Плохо.
— Сейчас середина дня, Нико, — из последних сил протестую я.
— И что? Мне нужна терапия.
— Нико…
Он захлопывает дверь, прижимает меня к ней и целует. Его поцелуй неистов и неконтролируем, как будто что-то внутри него сломалось.
Когда его рот покидает мои губы и скользит по шее, его дыхание становится прерывистым, как и мое.
— Я могла бы быть на сеансе, — выдыхаю я.
— Ты не на сеансе, — говорит он с уверенностью.
— Откуда такая уверенность?
Как будто мне нужно спрашивать.
— Сегодня вторник. Ты закрыта. Ева ушла полчаса назад. — он скользит руками по моим бедрам к подолу юбки и задирает ее к талии.
— Сталкер, — притворно упрекаю его я.
— Сегодня вечером меня не будет дома, Софи.
Я замираю, потом отстраняюсь, и мое сердце пропускает удар не от паники, а от того, как хорошо звучит это слово.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.